Анархия в эпоху динозавров - Crimethinc

частью более крупной организации или движения с единой политической идеологией. Зачастую ячейки получают указания от более крупного сообщества, частью которого они являются. В целом ячейки ориентированы на «работу» и не рассматривают социализацию как важнейшую цель. Отдельные ячейки соединены друг с другом (в одной и той же организации) общим видением, хотя могут пользоваться различными тактиками.

Группировка, с другой стороны, – это группа людей, которые оторвались от более крупного сообщества или организации. Социальные группировки повсеместны; хорошие примеры могут быть найдены в высших школах, в таких группах, как качки, мажоры, компьютерные фанаты или ботаники. Группировки стремятся к изоляции и предпочитают создавать неподвижные границы между собой и остальным сообществом, с которым ассоциируются. Группировки редко фокусируются на работе или проектах.

Аффинити-группа – это автономная группа индивидов, которые разделяют определенное видение. Хотя видение может и не быть идентичным у ее членов, аффинити-группа разделяет определенные общие ценности и ожидания. Аффинити-группы возникают из более крупных сообществ, будь то защитники окружающей среды в каком-либо био-регионе или члены хип-хоп-группы, выступающие вместе. Две любые аффинити-группы, возникшие из одного и того же сообщества, могут иметь абсолютно разные перспективы, интересы и тактику. Это разнообразие не распространено среди ячеек. Аффинити-группы поддерживают тесные отношения с родными сообществами и обычно ищут пути, чтобы связаться с другими аффинити-группами и организациями в этом сообществе. Таким образом, они отличаются от группировок, которые стремятся отделиться. Аффинити-группа может также тесно работать с другими группами вне своего родного сообщества.

Аффинити-группы имеют политическое преимущество, так как способны устанавливать связи, которые соединяют различные сообщества. Хотя аффинити-группы являются наиболее закрытыми структурами (распространенная критика, используемая динозаврами), большинство анархистов чувствуют себя комфортно, участвуя во множестве аффинити-групп. Эти кадровые взаимосвязи между аффинити-группами могут создать большую близость и взаимопонимание между различными сообществами и развить более крепкую солидарность. Это эффект «перекрестного опыления». К. примеру, член аффинити-группы прямого действия, который оказывается членом феминистского медиа-коллектива, может создать новые возможности для обеих групп. Медиа-коллектив может стать более воинственным, в то время как группа прямого действия может стать более открытой для феминистской практики и идей. Вместо попыток смешать прямое действие, СМИ и радикальный феминизм в неуклюжую супергруппу, активист может воплощать свои разнообразные интересы в двух группах, которые фокусируются на своих основных целях. Парадоксальным образом эти закрытые аффинити-группы создают надежное и поддерживающее пространство для более прочного сближения, порождая широкую сеть взаимной помощи, понимания и поддержки.

В то время как важно признать контекстуальные ограничения моделей «ячейка» и «группировка», ошибочно описывать аффинити-группу как элитарную или закрытую. Аффинити-группы предоставляют шикарные возможности для увеличения количества связей между сообществами, одновременно обеспечивая людям благоприятную среду для реализации их особых интересов и склонностей.

Гордость, чистота и проекты

Анархическая гордость – это нечто, достойное пиара в наших проектах и ежедневной жизни. Это такой вид открытости, который позволяет нашим друзьям сразу же знать, во что мы верим и чем руководствуемся в поступках. В двух словах, речь идет о честности. Анархо-чистота есть мрачная тень анархо-гордости. Чистота требует, чтобы все, кто участвует в одном проекте, разделяли одни и те же политические взгляды, цели и стереотипы поведения – не только в течение какого-либо конкретного проекта, но и в течение всей своей жизни. Это создает дисфункциональное и ненужное давление политического пуританства, которое может разрушить сообщества и вызвать к жизни абсурдные дебаты в духе «я более крутой анархист, чем ты». Эти споры покалечили сообщества зоозащитников и веганов, не говоря уже о таких идеологиях динозавров, как христианство. Различия между гордостью и чистотой тонкие, но крайне важные. Эти различия влияют на манеру сотрудничества с другими людьми, на то, с кем мы решаем проводить время.

Анархо-гордость позволяет нам трудиться вместе с людьми, которые пусть не разделяют, но ценят наши организационные принципы, цели и мечты. Такой подход позволяет всем участникам проекта принимать решения, основываясь на полной информации, будь то благотворительная акция или уличный протест. В то же время многие анархисты очень щепетильны в том, чтобы публично заявлять о своих взглядах. Они боятся, что анархическая гордость отпугнет потенциальных союзников. К несчастью, стремление держать в тайне наши мотивы выглядит слишком патерналистски и снисходительно. Такой подход легко использовать для рационализации обмана. Сокрытие наших анархических взглядов предполагает, что другие люди недостаточно образованны или умны, чтобы самостоятельно принять решение о сотрудничестве или несотрудничестве с анархистами. Политическая открытость позволяет всем группам разделять истинные цели и интересы. Открытость в этом вопросе – это прививка коалициям и партнерским отношениям от непонимания и неприязни. Если группы или отдельные личности принимают решение не сотрудничать с нами только потому, что мы – анархисты, следует уважать такое решение. Это лучше, чем пытаться ввести их в заблуждение, будто мы являемся кем-то иным, только для того, чтобы «вывалить» на них правду «после революции» или очередной уличной акции, как иногда случается. Попытка вести откровенный и открытый диалог с коллективами и отдельными личностями, с которыми мы хотим сотрудничать, – наш лучший шанс на создание искренней солидарности.

На пороге анархического сообщества

С момента своего появления анархизм (как и многие другие международные политические движения) определялся политикой. Куда уж от этого деться, мы – существа политические. У анархистов есть очень четкий список врагов: государство, капитализм, иерархия. У нас также имеется четкий список желаемого: взаимопомощь, автономность, децентрализация. Хоть мы и ставим на то, что анархия позволит организовать лучшую жизнь, чем при динозаврах, мало что может предотвратить анархизм от превращения в очередную ортодоксию, такую же плохую, как коммунизм, социализм, либерализм, реформизм, капитализм, мормонизм или любой другой «изм». Развитие событий в Северной Америке в последние годы демонстрирует, что фиксация на какой-то тенденции или узкий бренд анархической политики оказываются не столь важными, как смешанные анархические коммьюнити, создаваемые вне такой политики. Эти сообщества поддерживаются совместной деятельностью, тактикой, культурой. Мы не должны становится монокультурой. Вместо этого думайте об анархии как об экологии культур – вроде микробов в чашке Петри или уличного протеста. Это нечто, подпитываемое разнообразием.

Подобно любой группе друзей, которые трудятся и живут вместе, мы развиваем нашу общую культуру, несмотря на различное происхождение каждого из нас. Каждая группа анархистов (в том числе даже такие, которые живут по анархистским принципам, ни разу не открыв Кропоткина, Гольдман или даже CrimethInc) создает свой уникальный набор практик и культуру. Мы с тревогой относимся к появлению любой новой ортодоксии, хотя это именно то, к чему приучены люди, родившиеся на Западе, – к Новой Большой