Анархия в эпоху динозавров - Crimethinc

не приносящей удовлетворения работы, существуют серьезные опасения насчет долгосрочности проектов и оценок их эффективности в распространении наших идеалов. Долг заставляет тратить много усилий на поддержание проектов. Нередко значительная часть энергии уходит на сохранение таких проектов, которые уже давно пережили свое первоначальное предназначение или же так никогда и не были полностью реализованы.

Ожидания людей, которые трудятся в соответствии с моделью Долга, направлены вовне. Мерой удачи или провала служат внешние факторы. Эти факторы обычно включают освещение в СМИ, реакцию сообщества, вербовку новых сторонников, объем пожертвований, долгосрочность проекта. Многие из этих ожиданий легко измерить в количественном отношении. Соответственно эмпирический анализ становится основной формой оценки для ведомых Долгом анархистов. Этот упор на количество и эмпирический опыт ведет к желанию повысить количественные показатели. Основанный на Долге подход похож (по мотивациям, ожиданиям и оценкам) на исторические и современные тренды леваков.

Радость – относительно недавняя оппозиционная сила в анархистской деятельности, хотя в анналах анархистской мысли всегда существовало, по крайней мере, формальное почитание Радости. Примером тому служит известное высказывание Эммы Гольдман: «Если я не могу танцевать, это не моя революция». Более новая модель радостного анархизма уходит своими корнями в культуры панков, язычников и путешественников поздних 1980-х и является прямой наследницей хиппи и новых левых 1960-х. Ее мотивация основывается на принципе удовольствия. Радость пытается превратить политическую деятельность в игру. Она отвергает мученичество и жертвенность риторики старых левых, заменяя их карнавальными и праздничными метафорами. Радость судит о политической деятельности не по затраченным рабочим часам или жертвенности, но по тому, насколько захватывающим и вдохновляющим проект может быть на личном и коллективном уровнях. Поскольку активизм должен быть захватывающим и вдохновляющим, проекты, питаемые Радостью, часто недолговечны – они разваливаются вскоре после того, как иссякнет первоначальный порыв. О долгосрочном влиянии проектов на сообщество часто никто не задумывается. Анархисты, мотивируемые Радостью, относятся более скептически к историческим проектам, столь почитаемым анархистами, ведомыми Долгом.

Как и в случае с Долгом, у активистов, мотивированных Радостью, есть определенные ожидания, сформированные их мотивацией. Их ожидания от деятельности направлены вовнутрь. Упор дается на субъективный опыт и качественные перемены (в противовес количественным показателям). Среди ожиданий от проекта часто фигурирует веселье, раскрепощение участников, подъем самосознания, воодушевление, креативность, новизна. Проекты без этих качественных показателей рассматриваются как дефектные. Проекты, которым удается удовлетворить хотя бы часть ожиданий, – как успешные независимо от воздействия проекта на окружающий мир. Сосредоточенность Радостной мотивации на удовлетворении личных нужд, субъективном опыте и раскрепощении более типична для некоторых гедонистически настроенных хиппи- и панк-субкультур, нежели для традиционных леваков.

Поскольку очень мало анархистских проектов четко соответствует стилям именно Долга или именно Радости, особенно на начальных стадиях, часто люди со столь разными мотивациями оказываются в одном проекте. Сначала это вызывает напряженность в отношениях, впоследствии переходит в неприязнь и заканчивается изгнанием одной из сторон. Так происходило столь много раз за прошедшие годы, что привело к абсолютно бесполезным дебатам «Социальный анархизм vs. анархизма как стиля жизни». Ничего, кроме отчуждения и извращения обоих видов мотиваций, это не дало. Мы понимаем, что дискуссия о Радости и Долге может создать похожий раскол. И если бы это являлось нашей целью, то было бы крайним лицемерием с нашей стороны. Вместо того чтобы пытаться создать фальшивое «единство» мотиваций или, с другой стороны, начать еще одно сектантское сражение, мы стараемся понять весь спектр мотиваций. Поиск смысла в направлениях Долга и Радости можно сравнить с процессом достижения консенсуса.

Обе стороны конфликта давно привыкли нападать друг на друга без какой-либо попытки пролить свет на истинные мотивации, которые влияют на их отношение к борьбе. Это создало еще один источник раздробленности в анархистской среде. Данное эссе не стоит рассматривать, как простой призыв ко всем стать ближе друг к другу. Это маловероятно, да и, скорее всего, нежелательно.

Существуют серьезные недостатки в обоих мотивационных подходах (и они четко обозначаются обеими сторонами конфликта), поэтому нам нужен другой подход к активистской деятельности. Для успеха нашему новому подходу потребуются плюсы обоих направлений – Долга и Радости. Ведь мы хотим максимизировать солидарность внутри коллективов, вовлеченных в анархистские проекты, и минимизировать существующие трения между людьми, воплощающими один из упомянутых стилей деятельности.

Хорошая новость – это то, что существенная часть анархистов, вовлеченных в какую-либо деятельность, не относится ни к одному из крайних проявлений континуума Долг – Радость. Нам бы хотелось предложить мотивационный подход, основанный на Смысле. Хочется надеяться, что апеллирование к Смыслу не только снизит трения, удушающие многие проекты, но также окажется стимулом для новых прекрасных и успешных проектов.

Мотивации, большей частью основанные на Смысле, всегда были составной частью анархии. По сути, термин «смысл» использовался обоими лагерями – Долга и Радости – для оправдания своего подхода и нападок на противоположную сторону. Поскольку само слово «смысл» оказалось в обиходе у обеих фракций, важно разъяснить, что мы подразумеваем под мотивациями, основанными на Смысле. Эрих Фромм описывал мотивации, основанные на Смысле, как мотивации, «содержащие как объективные (Долг), так и субъективные (Радость) способы познания». Смысл определяется в ходе анализа внешних эффектов и взвешивания их по отношению к внутренним чувствам. Анархист, мотивированный Смыслом, будет искать как личные (внутренние), так и общественные (внешние) последствия своей деятельности.

Проекты, рассмотренные в терминах Смысла, могут быть оценены более полно и поняты более глубоко с такой перспективы, чем с точки зрения любого из двух других достаточно ограниченных подходов. Прежде всего, потому, что учитываются пожелания обоих – количественного и качественного – подходов. Теперь наши действия можно оценивать по множеству параметров. Это уже не просто вопрос того, сколько часов человек работает, но также того, сколько удовольствия он получает от своей деятельности. Проект может оцениваться не просто по тому, насколько он увлекателен и весел, но и по тому, насколько он эффективен при достижении своих целей. Ни одна из двух упомянутых сторон конфликта не выше другой. Вместо этого мы ищем гармонию для того, чтобы создать Смысл. Приложение обоих ожиданий создает более богатый и полный новых нюансов способ анализа нашей политики. Смысл также является очень полезным инструментом при решении, на какие проекты стоит тратить наши крайне ограниченные ресурсы и энергию.

Преимущество Осмысленного подхода – в восстановлении всей истории успешных анархистских проектов и борьбы. Он также позволяет товарищам, связанным с одним из экстремумов континуума Долг— Радость, работать друг с другом без того, чтобы отказываться от своих мотиваций или подавлять их. Когда мы ищем Смысл в наших проектах, мы требуем наиболее полного приложения