Атомщик 1939. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

— Ты тоже тут? — сердце девушки чуть не выпрыгнуло из груди, когда кто-то подошел к ней со спины.

Обернулась: это была Аня. Тоже еще в зимней одежде, чтобы от лица торчал лишь крошечный кусочек, по которому просто невозможно будет разобрать, кто же это на самом деле тут гуляет. Ирка закуталась точно так же, но против одной глазастой сплетницы это не помогло.

— Я тут случайно, — попробовала она соврать.

— Не заливай.

— За лекарствами поехала.

— Точно, ты же еще сказала, что болеешь. Вот это подход. Серьезный, нквдшный.

— Подожди, если ты тут… — Ирка встрепенулась. — А кто же тогда за вентиляцией следит?

— Флеров, — отмахнулась Аня. — Я полдня за тебя посидела, а потом его вытащила. Пусть работает, а не бедных девушек эксплуатирует.

Вопрос, кто и зачем сюда приехал, как-то сам снялся с повестки дня, тем более что на остановке появилась первая знакомая фигура. Танька одела новое короткое полупальто, а еще юбку…

— Кажется, я такой в продаже не видела, — задумалась Аня.

— А я видела, — возмутилась Ирка. — На выкройках Дома моделей со Сретенки! Да на них, хоть они и московские, пол-Ленинграда облизывается, а она, оказывается, не только нашла, но и сшила.

— И платок, — поддержала подругу Аня. — Это точно МШК, бывшая «Красная роза», и где только достала. И самое главное, мне не то, что не показывала, даже не намекнула на такую ценность.

Девушки переглянулись: в этот момент стало понятно, что охота на Антонова объявлена всерьез.

Глава 6

Ирка продолжала слежку.

Антонов появился вовремя, что наводило на мысли о его серьезном настрое. Одет он был аккуратно и чисто, но не более, чем обычно. А вот это было уже приятно.

* * *

Приехал вовремя, в трамвае немного помяли, но, словно оценив торжественность момента, даже не отдавили ноги. Обычно выходишь, и сапоги все, хоть немного, но в чужих следах. А тут чистые — мистика. Таня встретила улыбкой, морозным румянцем на щеках и развевающимися локонами, непослушно выскочившими из-под шапки.

— Интересно, эта элегантная небрежность — на самом деле случайность или хорошая подготовка? — задумалась шиза.

— Просто молодость, — улыбнулся про себя я.

Выделить в моем графике два часа на свидание было непросто, но, раз решившись на это, я собирался сделать все правильно. Поднял локоть, Таня все поняла правильно и подхватила меня под него, а теперь прогулка. Немного по набережной и дальше на Невский. В смысле, на проспект 25-го Октября. На улице было начало марта: холодно, мокро, ветрено — в общем типичный Питер, но это никого не смущало. То тут, то там мелькали парочки вроде нашей, и мы не знали друг друга, не здоровались, но ощущение какого-то тайного общего замысла добавляло настроения.

Таня тоже удивила. В том плане, что изначально она казалось мне просто одной из тех девчонок, что вечно всем и всему бросают вызов, и я в этом списке был бы очередной головой на стене. Сын преступника и протеже Жданова — чем противоречивее, тем лучше. Но шаблон охотницы очень быстро треснул по швам: Таня не смаковала момент, а искренне пыталась узнать меня и рассказать о себе. Так я выслушал несколько историй про их семейные традиции, как познакомились родители, или даже как она этим летом сражалась с петухом.

— Представляешь, я ветку схватила, размахнулась, как учили, а этой гадине хоть бы хны. Шипит! Ты вот знал, что петухи умеют шипеть? А потом прыгает, а его когтищи так и сверкают, словно ножи!

— Шпоры.

— Точно, папа потом тоже меня поправлял.

— А рассказал, как отогнать петуха в следующий раз?

— Ну, я решила просто там больше не ходить. А как? — Таня замерла на месте, чуть не повиснув на руке, а два огромных черных глаза принялись меня гипнотизировать.

— Кричи, — улыбнулся я.

— От страха? Это я могу, — девушка хихикнула.

— Нет… Может быть, слушала, как львы рычат? Или смотрела «Александр Невский»?

— Да! В том году только вышел, но до сих пор каждую сцену помню. Очень красиво снято, и Николай Черкасов так сыграл. Или помнишь сцену с Василисой? Даниловой ведь, как нам, около двадцати, а уже в кино снялась. И косы у нее шикарные, и улыбка. Правда, вот дедушке фильм не понравился.

— Да?

— Угу, — Таня погрустнела, — он сказал, что это неправильно показывать, что бояре и простые люди вместе сражаются.

— С одной стороны, я его понимаю, — задумался я. — Это размывает классовые границы. Свои бояре за последующие века убили своих-крестьян не меньше чужаков.

— Вот-вот, он так и сказал. Возвращение к дореволюционному национализму — это опасно. Еще былинность, излишний пафос, лубочность… — Таня потерла лоб, кажется, вспоминая все ругательства деда.

— Вредная идея в красивой обертке вдвойне опасна. С другой стороны, здесь и сейчас, возможно, стране на самом деле стоит на время забыть про разногласия и сплотиться.

— Против кого?

Я внимательно посмотрел на Таню. Вроде бы порой такая простая девчонка, а сейчас вопрос задала, не в бровь, а в глаз.

— В фильме — против немцев, да и сейчас…

Я не стал договаривать. С одной стороны, понимаю старого коммуниста, воспитанного на принципах интернационализма, которого всю жизнь учили, что подмена классовой борьбы национальной — это ловушка. Вот только именно сейчас Германия — это воплощение одновременно и того, и другого. Возможен ли с ней в принципе мир? Не знаю, разве что враг будет наверняка знать, что, стоит только рыпнуться, и разом не досчитается не то, что всех зубов, а сразу и башки целиком.

— Кровожадный ты наш, — похвалила меня шиза.

— Пирожки! — а Таня сбила с толку, указав на неприметную вывеску, почти спрятавшуюся за строительными лесами.

В доме наращивали верхние этажи, но это совершенно не мешало жизни на нижних. Так прямо перед нами оказалось заведение с гордым названием — нет, не пирожковая, а чайная. Естественно, номер один. Внутри было людно, в воздухе стоял пар от кипящей в кастрюлях воды, которую быстро разливали по стаканам всем желающим. В отличие от столовых, где я уже бывал, тут не оказалось первого и второго, зато по напиткам и сладкому даже