Атомщик 1939. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

— Что будешь? — посмотрел я на Таню.

— Просто чай, — девушка была одновременно и рада вниманию, и смущалась, что я не позволил ей самой все купить.

— А кофе не хочешь попробовать? — я осмотрел меню и обнаружил неожиданную позицию с гордым уточнением «из Бразилии».

— Он горький, не очень люблю. Лучше чай и дольку лимона.

— Пирожки или блинчики?

— Можно ватрушку, — Таня снова покраснела. — Бабушка их очень вкусно печет, хочу сравнить.

— С бабушкой никто не сравнится.

Я разделся, оставив одежду в гардеробе — кто бы ожидал подобного от обычного кафе. Потом еще раз осмотрел меню и оплатил заказ на кассе. Двадцать пять копеек чай с лимоном, еще тридцать ватрушка, кофе с молоком стоил аж шестьдесят копеек, но, судя по запаху, это были настоящие зерна. Из еды себе — взял бутерброд с маслом и сыром. Немного подумав, добавил на свое усмотрение пирожное. Легендарный эклер, аж по полтора рубля за штуку, но на фоне всего остального — не жалко.

Женщина на выдаче аж головой покачала, услышав, что именно мне нужно, но выдала все быстро.

— Кружка в железном подстаканнике. Совсем как в поездах! — восхитилась шиза, увидев, из чего мы будем пить.

— Пирожное! — подхватила Таня, засверкав глазами и тут же смутившись. — Не надо было. Наверно.

— Если честно, я тоже хотел попробовать, — признался я. — А одному сюда зайти, наверно, никогда бы руки не дошли.

— Аха-ха-ха. Ты бы ногами, а не на руках шел, быстрее было.

— А я серьезно. Спасибо за возможность все это попробовать.

Следующие пару минут мы старательно жевали, лишь иногда отвлекаясь на комментарии. Так, Таня подтвердила, что бабушкины ватрушки вне конкуренции. Я одобрил масло с сыром. Пирожное мы разломали и укусили одновременно.

— Очень даже ничего, — оценил я.

— Божественно… В смысле, очень вкусно, — Таня смутилась. — Все-таки удачно мы зашли.

— А почему удачно?

— Так съезд же, в честь него и меню расширенное. Так-то кофе и пирожные не каждый день бывают.

Я покивал, добавляя в копилку местного опыта новую информацию, а потом наше свидание плавно переместилось в место, которого я точно не ожидал в 1939 году. В торговый центр! В смысле мы еще немного прошлись в сторону Московского вокзала и свернули в Пассаж, и… А как его еще можно было назвать с его сотнями прилавков и тысячами самых разных вещей? Хотя нет, ассортимент был все же не так широк, но и сказать, что каких-то товаров совсем не было, тоже значило бы покривить душой.

Начали мы с парфюмерного отдела — я начал. Заметил характерный флакон из темного стекла с серпом и молотом, не удержался, зашел, и точно. «Красная Москва» собственной персоной.

— Говорят, — тут же наставила меня Таня, — что у них качество не очень. Упало после революции. А вот у нас на «Северном сиянии» все технологии и людей смогли сохранить, так что, если что и брать, то лучше его.

И мне показали флакон уже из простого прозрачного стекла, рядом с которым ощущался заметный аромат ландышей. Не мое, но вот Тане, кажется, на самом деле нравилось.

— Подаришь? — снова подала голос шиза.

— Не то время, не те планы, — покачал я головой.

— Ага, рассказывай. Просто зажал 18 рублей.

Ну и что ей на такое скажешь? Я вздохнул, и мы пошли дальше. Посмотрели ткани, на вид плотные и приятные, но Таня опять по секрету доложила, что цвета на них дольше пяти стирок почти не держатся.

— 6 рублей за метр, — шиза же продолжала следить за ценами. — Не так и дорого, можно регулярно обновлять, если кто в семье со швейной машинкой работать умеет.

Дальше была шерсть. Грубоватая и всего четыре вида расцветок.

— А цена — космос. 60 рублей метр, — шиза присвистнула. — В следующий раз увидишь кого в шерстяном платке, особенно длинном, начинай присматриваться.

— К чему?

— Откуда у человека нетрудовые доходы.

— Я бы больше к фарфоровым тарелкам присматривался, — ответил я в следующем отделе, оценив продукцию фабрики Ломоносова.

— Шесть приборов, сто двадцать рублей. Согласна, внушает.

Так мы и гуляли. Мы с Таней словно на выставке смотрели, что сейчас делают в стране, а шиза над всем посмеивалась. Словно третий саркастичный друг, которого точно не стоит брать на свидания. Увы, меня никто не спрашивал. А тут и время подошло. Мы как раз закончили круг по первому этажу, когда шиза обратила мое внимание на часы.

— Прошу прощения, надо в Радиевый, — я придержал Таню за руку и остановился.

— Понимаю, — девушка сначала опустила взгляд в пол, но потом гордо вскинула его прямо на меня. Вот такая она всегда: то теплая и мягкая, то вспыхнет до небес.

— Я хотел сказать…

— Мне сегодня все очень понравилось. Мы еще увидимся? — а вот и та самая вспышка.

— Мне тоже понравилось, но дальше мы будем видеться только на работе, — я удержал ладонь, которую у меня попытались вырвать. Пусть дослушает. — Это не просто слова, я на самом деле давно так не отдыхал душой, как с тобой. Но в то же время я знаю, что, чем дальше, тем меньше у меня будет времени.

— Но прототип ведь рано или поздно построят.

— А потом будет большая станция. Дальше станции по всей стране, после них атомные двигатели и кое-что еще…

— Бомбы? Про них не говорят, но мы же физики, умеем и думать, и считать.

— Если умеете думать, то лучше помните, что о некоторых вещах не стоит говорить при посторонних, — мой голос разом избавился от половины мягкости. — Впрочем, как дочь военного теперь ты только лучше меня поймешь. Этот март — мой последний свободный месяц, потом я уже не буду себе принадлежать.

— Это нечестно.

— Нечестно было бы делать вид, что это не так. Спасибо тебе за этот день и… Надеюсь, мы останемся друзьями, твоя помощь в проекте очень важна.

— Да…

Я отпустил руку девушки, чтобы та смогла отвернуться.

— Иди… — хлюпнула она носом. — Не хочу, чтобы ты видел.

— Слабак, — фыркнула шиза, когда я ее послушался. —