Атомщик 1939. Книга 2 - Антон Дмитриевич Емельянов

— А доставать как? — подкинула задачку шиза. — Потом-то все изменится.

— Труба-направляющая, она позволит сгладить горизонтальную неточность, через нее опускаем автоматический захват…

— Такие есть?

— Есть, на химических заводах лет десять точно используют.

— То есть, руками останется снять только воздуховод. Уже гораздо меньше радиации, чем при прямой работе с ТВЭЛами.

Я сделал еще одну мысленную заметку. Если успеем с этим механизмом, то загрузку ТВЭЛов для тренировки будущей замены сразу через него и сделаем. Не успеем, будем стараться собрать к моменту, когда придет время глушить реактор. Пришел, посмотрел, придумал новые задачи. Что интересно, если каждый день сидеть на одном месте, то взгляд замыливается, а вот наездами — новые идеи так и прут.

— Как-то у вас тут простенько, — Лазутин поделился своими впечатлениями, стоило нам оказаться снаружи и освободиться от защитной одежды. — Нет, все эти ритуалы и переодевания серьезно смотрятся, но сам объект — просто стопка из кирпичей трех видов, да трубок.

Прозвучало издевательски обидно, но что взять с человека, который не разбирается в вопросе. Для такого и полет в космос будет: а что такого, просто запустили ракету повыше. А сколько за каждым из тех кирпичиков, что он видел, стоит расчетов и работы, это уже так, мелочи. Захотелось ответить, но я сдержался… Эта стопка еще заработает, и тогда все всё увидят своими глазами. А еще не люблю делать чужую работу: все-таки Лазутин — это человек Романовой, ей с ним и разбираться. Но потом девушке все же придется ответить на несколько не самых приятных для нее вопросов.

Итак, вечером ответы, а сейчас… Не думал, что придется идти на подобные жертвы, но сегодня днем у меня свидание. Девушки, репутация — и даже шанса отказаться у меня не было.

* * *

У Ольги мурашки по спине пробежали от взгляда, которым ее наградил Антонов. Неблагодарная скотина он все-таки. А она, между прочим, его все утро сопровождала, чтобы прикрыть от возможных эксцессов. Посторонних людей рядом с объектом и общежитием стало еще больше, их бандитские наклонности не вызывали сомнений, а Гоглидзе категорически отказался давать разрешения на аресты или активные встречные действия.

Еще и Лазутин. Из-за перегруза на работе девушка перестала уделять ему время, и если сначала комсомолец радовался свободе и даже устроил несколько шумных пьянок с друзьями, то потом на смену энтузиазму пришла ревность. Можно было объясниться, но Ольга прекрасно знала такой тип людей: если они что-то вбили себе в голову, то словами тут не поможешь. Только клин клином. Поэтому девушка решила бить сразу по двум целям. Дала повод для ревности, показала объект, а, когда они остались вдвоем, дождалась того самого вопроса.

— У тебя что-то есть с этим… Сынком предателя?

— Детей предателя товарищ Жданов не привечает.

— Ты понимаешь, о чем я, — Лазутин не сдался, его глаза налились кровью, и вот теперь можно было позволить ему победить.

— Да нет ничего между нами, — зачастила Ольга. — Антонов может и думает чего, но кого это волнует. Ты правильно сказал, он сумел взлететь на пару дней, но с таким отцом ему никогда не подняться на по-настоящему серьезный уровень.

Лазутин довольно хмыкнул, и Ольга нанесла удар по второй цели.

— Кстати, среди комсомольцев города нет желающих у нас поработать? — она задала вопрос как бы между делом, но на самом деле это была серьезная проблема, которую девушка уже не знала, как решать.

Добровольцы были, их было даже много для подобного случайного дела, как у них, но… Антонов настаивал на круглосуточной работе в три смены, а для этого людей требовалось еще больше. Причем людей, готовых учиться, работать, приходить, как днем, так и ночью. Это накладывало серьезные ограничения, которые мог с запасом решить ленинградский комсомол. Ольга, конечно, могла и сама заглянуть к молодым активистам в Смольный, могла и сразу попросить Лазутина — вот только тогда помощь если бы и была, то только формальной. Не любили эти люди вкладываться в чужие дела.

А вот сейчас все было по-другому. Лазутин вроде бы и принял ее объяснения, но все равно хотел держать руку на пульсе. Поэтому девушка не сомневалась, что он отправит сюда пару своих верных подручных, а вместе с ними и еще сколько нужно людей, чтобы его шпионы могли среди них затеряться. Простая комбинация, всего в четыре шага, но она должна была обеспечить работу проекта на месяцы вперед.

— Сегодня же пришлю, — Лазутин ее не разочаровал. — Семена ты знаешь, ну и еще человек десять.

— Лучше пятьдесят, лишних я отсею, — Ольга не побоялась попросить даже больше, чем нужно. И Лазутин, уже заглотивший наживку, только злобно кивнул в ответ. Вот и договорились.

— Спасибо, ты самый лучший, — девушка подхватила парня под руку, как недавно делала это с Антоновым.

Лазутин в отличие от ее формального начальника сразу поплыл, и это вызвало только раздражение. Оно, впрочем, не помешало девушке удержать себя в руках и даже положить голову ему на плечо. Глупые, глупые нежности… Ольга подняла взгляд вверх, она знала, как красиво это смотрится со стороны, но сама в этот момент думала совсем о другом. Не об Антонове! О том, что тот рассказал о смывах пороха и как это может помочь в задержании преступников. Девушка подготовила записку на эту тему, отправила в Москву и теперь иногда позволяла себе помечтать на тему, а будут ли у этого последствия. Лучше приятные.

* * *

Ирка Гоглидзе должны была сегодня сходить на пары, потом ехать на Сортировочную как старшая от команды Флерова, чтобы следить за вентиляцией и радиацией, но она сказалась больной. Было очень стыдно говорить о своей слабости, когда все заняты делом, но девушка просто никак не могла себе позволить не проследить за тем, что случится сегодня днем. Танька все-таки пригласила Антонова. Два раза трусила, а один раз прямо перед всей толпой работников стройки взяла и позвала. До последнего была надежда, что этот гад хоть раз проявит свою гадскую натуру в нужный момент, но… Антонов просто взял и согласился.

И вот сегодня они договорились встретиться на Робеспьера, и Ирка как бы между делом прогуливалась неподалеку. Она ненадолго, просто одним глазком проследит, будут они целоваться или