Подъем и упадок демократического движения в Риме в эпоху гражданских войн - Алексей Борисович Егоров

глубиной в 400 стадиев (50 миль) с правом иметь 15 легатов и 200 кораблей. Имени не было, но все понимали, что речь идет о Помпее. Сопротивление возглавили Катул, консул 67 г. Г. Кальпурний Пизон и оратор Кв. Гортензий (Plut. Pomp., 25; 27; Cic. De leg. Man., 17, 52).

Вероятно, сенат отверг предложение Габиния и, вопреки закону Суллы, трибун перенес обсуждение в комиции, встретив поддержку деловых кругов и энтузиазм народа. Два трибуна, Л. Росций и Л. Требеллий, выступили против, а Требеллий наложил на закон вето. Габиний предложил сместить Требеллия, но когда 17 триб из 35 проголосовали «за», последний снял интерцессию (Dio, XXVI, 30; Cic. Corn., fr. 31; Plut. Pomp., 25), комиции поддержали законопроект, и уже вечером огромные толпы народа устроили торжественную встречу прибывшему в город Помпею.

Собрав 500 кораблей, 120 000 пехоты и 5000 всадников, во главе которых стояли 24 легата (Plut. Pomp., 25), Помпей в течение 40 дней очистил от пиратов Средиземное море. Еще 48 дней понадобилось, чтобы занять Киликию. Римляне захватили 120 пиратских замков, захватили и потопили 800 кораблей. Позже Метелл занял Крит. С пиратством было покончено, война заложила основы «принципата Помпея».

10 декабря 67 г. другой популяр, Г. Манилий, предложил отозвать из восточных провинций прежних наместников и передать общее командование Помпею. Теперь под началом Помпея находились 15 легионов или 2/3 армии республики[120]. Сопротивление было слабым, против были только Катул и Гортензий. Помпея поддержали даже большинство сулланских консуляров (Сервилий, Курион и др.). Помпей разбил Митридата в устье Евфрата и занял Понт. Тигран стал вассалом Рима, а цари Иберии и Альбании были разгромлены. Митридат бежал на Боспор и в 63 г. стал жертвой общего восстания. В том же 63 г.

Помпей вторгся в Сирию и Иудею и ликвидировал Селевкидское царство. Вифиния-Понт и Сирия стали римскими провинциями, в Малой Азии появились несколько вассальных царств, вассалом римлян стала Иудея, а римские войска вышли к линии Евфрата и границам Египта.

Популяры перешли в наступление. В 67 г. трибун Г. Корнелий при поддержке Габиния начал кампанию против сенатской коррупции. Первый закон запрещал одалживать деньги иностранным послам, второй расширял наказания за подкуп избирателей (Азс., р. 51; 64). Третий закон Корнелия предписывал, чтобы «любое освобождение от закона» (довольно частая практика) давалось не сенатом, а ко-мициями. Сенат добился компромисса: подобные вопросы решались в сенате при кворуме не менее 200 человек, а затем докладывались народу (Ibid., р. 50; 63). По четвертому закону преторские эдикты должны были содержать общие положения юрисдикции (Ibid., р. 52). Один из законопроектов, разрешающий либертам голосовать в трибе патрона (Ibid., р. 58), Корнелий оставил новому трибуну, Манилию. Хотя Манилий провел закон через комиции, однако сенат отменил его, как принятый в день Компиталий.

Оптиматы нанесли ответные удары. Корнелия обвинили в оскорблении величия (Plut. Cic., 8), но толпа была настроена столь враждебно, что власти были вынуждены отменить процесс. В 65 г. состоялся новый процесс, Корнелия защищал Цицерон. Бывший трибун был оправдан, но отошел от политики. Гай Корнелий, видимо, представляет собой весьма редкий тип «независимого популяра» и, несмотря на звучное имя, не был связан с родом Корнелиев, возможно, будучи потомком клиента или либерта.

Примерно тогда же был осужден идеолог движения Лициний Макр, покончивший с собой после суда, вынесшего, предположительно, обвинительный приговор (Ibid.; Cic. Ad Att., I, 4, 2). Следующей жертвой оказался Манилий, обвиненный в оскорблении величия. Габиний стал легатом Помпея, другой трибун-популяр, Г. Меммий, выступавший с критикой Лукулла, также избежал республиканской «Фемиды» благодаря аристократическим связям. Она доберется до него позже. Хотя судьба популяров 60–50 гг. была лучше, чем участь их предшественников, она также оказалась незавидной. Вместо массовых репрессий им достались «точечные удары» судебных процессов, как правило, сфальсифицированных их противниками.

Продолжалось возвышение Цезаря. В 68 г. он стал квестором, тогда же умерли его жена Корнелия и тетя Юлия. На похоронах вдовы Мария Цезарь сделал первый шаг к реабилитации победителя германцев, выставив его изображения. В 67 г. он поддержал закон Габиния, а в 66 г. — закон Манилия. В 65 г., став эдилом, Цезарь полностью восстановил разрушенные Суллой трофеи Мария, а затем начал кампанию против виновников сулланских репрессий. Блистательный аристократ, человек выдающихся дарований и образованности, Цезарь был тем, кто мог объединить разрозненную оппозицию и противостоять таким лидерам, как Метелл Пий, Катул, Лукуллы и Гней Помпей.

У популяров появились новые союзники. Главным из них был М. Лициний Красс, крупный сулланский военачальник и, видимо, уже тогда — самый богатый человек Рима, чье состояние (180 млн сестерциев) почти равнялось запасам римской казны[121]. Красс не был связан с сулланской знатью, его родственные связи делали его членом круга Крассов-Сцевол, уничтоженного марианцами, а приход к Сул-ле был вызван желанием мести за погибшего отца. После 70 г. с безошибочной интуицией дельца Красс сделал ставку на оппозицию, прежде всего на Цезаря, а их союз сложился где-то около 70 г.[122] Красс помогал и другим оппозиционерам: в 68 г. он защищал Лициния Макра (Cic. Ad Att., I, 4, 2), в 63 г. финансировал Сервилия Рулла, а в 61 г., возможно, помог Клодию. Еще с 83–82 гг. в действиях Красса присутствовал еще один мотив — постоянное соперничество с Помпеем. Популяры (и особенно Цезарь) получили то, чего у них не было — огромные деньги.

Олигарх помогал еще одной силе. В научной литературе можно встретить попытки объявить Катилину и его окружение популярами или революционерами[123], однако, если современные дефиниции вообще уместны по отношению к Риму I в. до н. э., то их было бы логичнее считать «ультраправыми». В отличие от популяров, катилинарии были частью сулланского «истеблишмента». Лидеры заговора (Катилина, Лентул Сура, Автроний и др.) были офицерами Суллы и имели тесные связи с сулланским руководством. Катилина был тесно связан с Катулом (Sall. Cat., 34–35), а собрания заговорщиков иногда происходили в доме Семпронии, жены консула 77 г. М. Юния Брута, которая устраивала их «без ведома хозяина» (Sall. Cat., 40, 5)[124].

Младшую часть катилинариев составляли представители «золотой молодежи», связанные с сулланской знатью. Ядро армии состояло из бывших ветеранов Суллы, а их основным лозунгом был лозунг кассации долгов, привлекательный и для разорившихся аристократов, и для масс простых крестьян[125]. Наиболее сложное положение было в Этрурии, Апулии и Пицене[126]. Вероятно, Саллюстий оказался прав, считая, что их идеалом была сулланская диктатура с ее грабежами, репрессиями и переделом собственности[127].

Положение катилинариев в сулланской системе было двойственным. С одной стороны, они имели вполне «законные» права на высшие должности, основанные на их статусе в сулланской иерархии, с другой, их связь с