Прошка-Паровоз 3 - Денис Старый

вагонная сцепка — уже успешно подтвердило свою работоспособность на ходовых испытаниях, то почему бы не выстрелить второму? А там, глядишь, и третьему. Мало ли как бывает в жизни? Может, в моем лице Российская империя действительно получила эдакий гибрид Ломоносова, Нартова и Кулибина в одном флаконе. Звучит самонадеянно, конечно, но скромность на заводе — прямой путь к прозябанию за гроши.

Два долгих, изматывающих часа нам понадобилось на то, чтобы выгрести и убрать весь этот многолетний металлический и древесный срач. Ох, и злились же консервативные цеховые мастера! Плевались, крыли меня матом сквозь зубы, бегали жаловаться в контору к ведущему инженеру. Но, к моему искреннему огорчению (а для мастеров — к великой досаде), самого Николая Ивановича сегодня с утра на месте не оказалось.

Вместо него на хозяйстве остался его молодой заместитель — то ли практикант, то ли мальчик на побегушках — Арсений Семенович. Этот щуплый юноша носился по двору с выпученными от ужаса глазами, смешно размахивал руками и тонко пищал, пытаясь остановить уборочную вакханалию. Естественно, его никто не слушал. Человек он был, хоть и наделенный формальной властью, но слишком молодой, мягкотелый и катастрофически неуверенный в себе. Работяги таких чувствуют за версту.

— Арсений Семенович, если мне не изменяет память? — вкрадчиво обратился я к нему, когда мне наконец удалось поймать его на противоходе. Я просто шагнул ему наперерез, загородив дорогу своей широкой грудью. А то парень разогнался так, что ни один курьерский паровоз за ним бы не поспел.

Он резко затормозил, едва не впечатавшись в меня носом.

— Да… да что же вы, Прохор, здесь учудили⁈ — срываясь на фальцет, запричитал молодой человек, нервно теребя пуговицу на своем щегольском сюртуке. — Вы хоть понимаете, что после этого самоуправства Николай Иванович будет в ярости? Он будет не просто зол, вы же не знаете его! Он страшен в гневе! И мне… мне же из-за вас шею намылят!

— Весьма возможно, — невозмутимо, с легкой полуулыбкой согласился я, глядя на него сверху вниз. — Ну тогда сделайте милость, Арсений Семенович, объясните мне: а что, собственно, плохого случилось прямо сейчас?

— Как что⁈ — он аж задохнулся от возмущения и отчаяния. — Вы же до сих пор даже не приступили к своей основной работе! У вас есть прямое производственное задание! Вчера поступили новые кулисы, их нужно срочно довести до ума, подогнать, причем как можно быстрее! Сроки горят! До сдачи остается всего две недели, а у нас еще девять паровозов в цехе в разобранном виде стоят! — парень откровенно паниковал, на его лбу выступила испарина.

— А я вот вижу картину совершенно иначе, Арсений Семенович, — я понизил голос, заговорив доверительно, почти по-отечески, хотя был сильно младше его по паспорту. — Я вижу, что вы, как ответственный и дальновидный руководитель, оставшись сегодня за старшего, обозрели вверенную вам территорию. Увидели то возмутительное безобразие и антисанитарию, что здесь творились, и волевым решением приказали произвести генеральную уборку. Тем более, сами подумайте: негоже, чтобы подобная вопиющая бесхозяйственность бросилась в глаза во время грядущего визита нового губернатора в Главные мастерские. Вы ведь слышали о проверке? Так вот, запомните золотое правило: если не можете остановить стихию — возглавьте ее.

Заместитель безнадежно поник головой.

— Да разве ж я не пытался их остановить? Пытался… Да только все мастера ссылаются на тебя, Прохор. Говорят — ты велел.

Внезапно парень осекся. Его взгляд изменился: из панического он стал цепким и изучающим. Арсений медленно скользнул по мне глазами с головы до пят.

— И кто ты вообще такой, а? — вдруг с неподдельной обидой в голосе спросил он. — Я, инженер, чиновник, не могу себе позволить носить такие дорогие наряды, как ты!

Я слегка опешил и критично оглядел себя. На мне была обычная рабочая одежда. Да, поверх был повязан плотный фартук. Да, роба была не из дешевой мешковины, а пошита на заказ у хорошего портного Исхакова, сидела по фигуре и была пока еще чистой. Но это же просто спецодежда!

— Бросьте придуряться, — отмахнулся Арсений, заметив мое недоумение. — Вы прекрасно понимаете, что я имею в виду ту одежду, в которой вы изволите являться на завод по утрам и в которую переодеваетесь, когда смена заканчивается! Вы одеваетесь так, словно вы сам начальник завода или член правления!

— Насколько мне не изменяет знание законов, жестко одеваться согласно своему сословию было отменено еще покойным императором Александром Первым, — я иронично приподнял бровь. — Или я пропустил какой-то указ?

— Ну вот, опять! — в сердцах всплеснул руками молодой инженер. — Еще и рассуждает про законодательство Павла Петровича да про благословенного Александра! Вы же не из благородных, вы даже гимназии не оканчивали! Я бы вас там точно запомнил!

Не найдя, что еще добавить, Арсений Семенович лишь обреченно махнул рукой и снова куда-то понесся по двору. Куда? Зачем? Непонятно.

Глядя ему вслед, я мысленно поставил диагноз. Возможно, как чертежник и технарь он был вполне хорош. Скорее всего, так оно и было, ведь именно этот парень и его товарищ переносили мои наброски сцепки на чистовые ватманы и выдавали задания на фрезерные станки. Инженерная база в нем была. Но вот как администратор, организатор производственного процесса или начальствующая особа — тут Арсений не лез ни в какие ворота. Суетливый кисель.

Мои философские размышления прервал громкий скрежет.

— Эй! Куда ты это потащил, дурья твоя башка⁈ — рявкнул я на весь двор, срываясь с места.

Я увидел, как один из здоровенных работяг, закряхтев, взвалил на плечо тяжеленную, ржавую чугунную трубу. И тащил он ее прямиком в сторону мусорного котлована, волоча задний конец по земле. При этом этот идиот шагал прямо по тому самому участку, который только что был с любовью выглажен граблями — я планировал разбить там аккуратные клумбы под цветы! Теперь же работяга не только безжалостно топтал взрыхленную землю пудовыми сапогами, но и прорезал концом чугунной трубы глубокую, уродливую борозду через весь расчищенный квадрат.

Мой внутренний перфекционист взвыл, и я бросился спасать плоды своих трудов.

— Прохор! А ну иди сюда! — услышал я голос начальника завода.

Ну вот… а я его искал. На ловца и зверь бежит. Но кто из нас ловец, а кто зверь предстоит еще узнать.

Глава 6

Калуга. Главные парвозные мастерские.

19 мая 1887 года.