Антипапы. Интриги, ереси и расколы за кулисами Ватикана - Марио Приньяно

следствием этой легенды стала другая, столь же провокационная и живучая: о так называемом sedia stercoraria[153]. Этот стул действительно существует, и его можно посмотреть в базилике Святого Иоанна в Латеране. Только, вопреки тому, что сообщают некоторые летописцы, современники Мартина Опавского, отверстие, ведущее к центру, было предназначено не для того, чтобы самый младший диакон, просунув туда руку, мог проверить половые признаки новоизбранного папы и таким образом предотвратить избрание новой папессы…

Агостино Паравичини Бальяни утверждает, что этот странный и наверняка неудобный стул был частью папского церемониала, по крайней мере, начиная с первой половины XI века, но только «как символ самоуничижения, возможно наиболее радикального, которое было предусмотрено только для римского понтифика»[154]. С какой целью? Напомнить ему, «что он не Бог, но человек» и таким образом «подвержен естественным потребностям и должен испражняться. Именно поэтому стул стал называться навозным»[155].

«Железный век»

«История учит, что Ромул, давший римлянам имя, был братоубийцей, бастардом, рожденным от прелюбодеяния и построившим пристанище для всех должников, рабов, беглецов, убийц и всех прочих, за свои преступления заслуживающих смерти. И когда набралась порядочная толпа, весь этот сброд назвали римлянами». Лиутпранд Кремонский[156] написал эти слова во второй половине X века. Сам он был по рождению и ощущал себя лангобардом. Лиутпранд рассказывал, что, когда кто-то из его народа хочет кого-то оскорбить, достаточно сказать: «Римлянин!», и результат гарантирован: «Потому что одно это слово — „римлянин“ — содержит в себе всякий стыд, всякую подлость, всякую алчность, всякую мерзость, всякую ложь — в общем, все пороки»[157].

Трудно более красочно описать то, во что превратился Рим, чем стали римляне X века, и подобное мнение чрезвычайно распространилось в дальнейшем. Этому значительно способствовала лютеранская пропаганда[158], но на деле оно исходило из крика боли кардинала Цезаря Барония в его «Церковных анналах» (Annales Ecclesiastici), где он пишет о X веке: «Век, который из-за его жестокости и отсутствия добродетели называют железным, от стыда из-за зла, хлынувшего со всех сторон, именуют свинцовым, а из-за отсутствия историков — темным»[159]. Что же тогда происходило?

В первую очередь этот период беден источниками (под «темным» Бароний понимает не «мрачный/зловещий», а «скупой на летописцев, которые как раз могли бы пролить свет на события того времени»). Исследователи папства, в частности, лишены «Книги понтификов». Необыкновенный сборник жизнеописаний пап, который в основном составляли папские служащие, современники тех, чьи биографии они описывали, прервался в конце IX века. Тот, кто снова взялся за него 200 лет спустя, ограничился тем, что составил в обратном порядке список имен с небольшими скудными связующими вставками текста между понтификатами, и не более[160].

И действительно, очень жаль, потому что речь идет об эпохе, наполненной событиями, которые стоило бы изучить. Уже само количество избраний пап говорит о царящей неразберихе. Между 900 и 1000 годами на троне Петра сменили друг друга 27 епископов, законность одного из которых все еще под большм вопросом, и три антипапы. Харальд Циммерман, один из главных исследователей этого бурного века, насчитал 12 законных понтификов, которые были низложены, пятеро были отправлены в изгнание, и столько же были убиты[161]. Чтобы понять, как до этого дошло, нужно начать с одного из самых мрачных эпизодов всей истории древней и средневековой церкви, так называемого Трупного синода.

Глубокие причины, которые подтолкнули папу Стефана VI в конце 896 — начале 897 года выкопать уже начавшее разлагаться тело предшественника, Формоза, умершего годом ранее, облачить его в папские одежды, допросить его, поручив диакону (думается, дрожащему) отвечать вместо него, осудить его за «клятвопреступление», приказать отрезать ему пальцы правой руки, которые использовались для благословения, раздеть его и снова одеть уже в мирские одежды, протащить за ноги по всему нефу базилики (неизвестно, Ватиканской или Латеранской) и отправить его для захоронения на иноземном кладбище, откуда затем неизвестные откопали его и бросили в Тибр, — причины всего этого до сих пор составляют предмет споров историков. Формально Стефан обвинял Формоза в том, что с избранием на папский престол тот перебрался из епископата Порто в более престижный Рим, тогда как перевод был запрещен на основе старинного канона, согласно которому епископ неотделим от церкви, к которой приписан. Но Стефан не мог не знать, что это положение уже нарушалось в 882 году с избранием на должность папы епископа Цере (Черветери) Марина. Откуда в таком случае столь внезапная непримиримость и зачем столь ужасающий фарс?

Возможное объяснение отсылает нас к кризисной ситуации 888 года, когда со смертью Карла III Толстого содрогнулась Каролингская империя и все ее ветви. Вакуум власти разжег аппетиты и усилил напряжение между некоторыми итальянскими и немецкими родами, претендовавшими на имперскую корону, а также вызвал переполох среди римской знати, представители которой были прочно связаны с городским и папским управлением и стремились все больше влиять на избрание преемников Петра. В этом свете «Трупный синод» с неизбежной отменой рукоположений, произведенных Формозом, становится похожим на борьбу между фракциями, где самое важное — поставить нужных людей на нужные места[162]. Насколько это рискованно, Стефан вскоре ощутит на себе самом. В июне-июле того же 897 года в результате народного восстания его низложат и бросят в тюрьму (или, возможно, отправят в монастырь), где через два месяца обнаружат задушенным. «Железный век» только начался.

В течение нескольких десятилетий противостояние сторонников и врагов Формоза будет определять равновесие на престоле святого Петра. В ближайшем будущем оно приведет к головокружительной череде выборов и контрвыборов. После Стефана VI был избран папа Роман и сразу же заменен на другого — Теодора II. Роман отказался добровольно? Был низложен насильно? Мы никогда точно этого не узнаем[163]. Впрочем, не стоит на этом задерживаться. Чтобы не потерять нить повествования, здесь следует добавить, что после Романа у Теодора едва хватило времени, чтобы реабилитировать память Формоза и вновь подтвердить правомочность его рукоположений, прежде чем самому умереть по неизвестной причине. После Теодора настал черед быть избранным для противника Формоза — Сергия, которого затем силой оружия свергли противники и посадили на его место Иоанна IX. Сергий, отлученный от церкви и отправленный в изгнание, сбежал и замыслил отомстить. Прошло всего лишь полгода с момента убийства Стефана VI.

Движимый желанием восстановить хоть какую-нибудь стабильность, Иоанн IX ратовал за возвращение имперского контроля над избранием папы. Но то была иллюзия. Карусель событий снова закрутилась в 903 году, когда был избран Лев V. Через три месяца пресвитер Христофор решил, что Святой Престол должен принадлежать