Антипапы. Интриги, ереси и расколы за кулисами Ватикана - Марио Приньяно

VIII был законным, тогда Бенедикт V… становится антипапой»[188]. В общем, единого мнения так и не выработали. По всей вероятности, Оттон считал себя вправе действовать против Иоанна XII в рамках норм, содержащихся в «Привилегии», которые предоставляли ему право своего рода покровительства, оказываемого епископу Рима. Но, как среди прочих заметил Амброджо Пьяццони, низложение Иоанна открыто противоречит другой норме, восходящей к VI веку, согласно которой папа практически никем не может быть привлечен к суду[189], за исключением случаев, когда он сам не согласится принести оправдывающую его клятву, как, например, это сделал Лев III перед Карлом Великим в 800 году. Но Иоанн XII отверг просьбу о подобной клятве, таким образом лишая провомочности синод, который его низложил, и, следовательно, законности — дальнейшее избрание Льва VIII[190].

Фактическая победа Оттона I над стремлениями римлян к автономии завершила также и самое темное время этого века, получившего название «железного». Однако следующий период не стал от этого менее хаотичным. В течение 40 лет после смерти Иоанна XII ни одному из восьми пап, призванных направлять церковь, не удалось избежать тюрьмы, изгнания, низложения или убийства. Напряжение и разногласия в основном проистекали из-за конфликта между римской знатью, ностальгирующей по Adelspappstum («аристократическое папство» — так немецкие историки назвали время, когда понтифики избирались и смещались самыми могущественными семьями города), с одной стороны, и императорами, стремишимися навязать на Святой Престол своих кандидатов — с другой. А между ними лихорадочно чередовались папы и антипапы.

Первого, кого мы видим на сцене, звали Франко, по прозвищу Франконе. Он появился в 974 году, когда на троне Петра восседал Бенедикт VI, человек Оттона, как и его непосредственные предшественники Иоанн XIII и Лев VIII. Кажется, у императора не было соперников, которые могли бы контролировать папство, но в итоге и его забрала смерть. Это случилось 7 мая 973 года. Для рода Крешенци, наследников власти Теофилактов и покровителей Франконе, настал момент действовать. Некий Крешенцио ди Теодора, о котором историки до сих пор спорят, был он или нет прямым потомком Теофилакта и Феодоры, подстрекал римлян против Бенедикта VI. В итоге тот оказался в замке Святого Ангела, а на его место избрали Франконе под именем Бонифация, так появился папа Бонифаций VII.

За Альпами вторжение аристократии в выборный процесс было воспринято очень плохо. Но сын Оттона I, Оттон II, был слишком занят внутренними делами, чтобы идти походом на Рим: этим занялся его посланник Сикконе, находившийся в Сполетто и тотчас направившийся в город, чтобы решительно потребовать освобождения Бенедикта VI. Однако эффект был обратным. Пока римляне сопротивлялись, Бонифаций решил проблему, убрав с дороги соперника, которого по его приказу задушил в тюрьме пресвитер Стефан. Однако тем самым Бонифаций перешел всякие границы, даже его сторонники были потрясены убийством папы. «Малефачо»[191], как его с того момента стали называть римляне, пришлось бежать, и на какое-то время следы его потерялись. Тем временем Оттон понял, что римская знать вовсе не преуспела в выборе преемника Петра. Так в том же самом 974 году на престол восшел Бенедикт VII, епископ Сутри, принадлежащий к роду Теофилакта и потому не особо приятный римлянам, но зато верный союзник Оттона II. Теперь, наконец, можно было спать спокойно.

Но не тут-то было. Потому что Бонифаций-Малефачо был далек от смирения и каким-то образом умудрился заручиться поддержкой византийцев, которые предоставили ему необходимые средства, чтобы вернуться в Рим и спустя шесть лет вновь попробовать добиться власти. Источники дают весьма мало сведений на этот счет. Точно известно, что на этот раз Бенедикту VII пришлось бежать в Равенну, где он объединился с Оттоном II. И уже в следующем, 981 году они оба были в Риме, поскольку известно, что Бенедикт председательствовал на синоде против коррупции и симонии[192] в духовной среде. То была первая робкая попытка реформ папства, которые с одобрения императора среди взлетов и падений определят облик будущего столетия. Но до того должно было произойти еще множество событий. Среди прочего случилась третья попытка захвата власти неукротимым Бонифацием VII. Его жертвой на этот раз стал Иоанн XIV, сменивший Бенедикта VII: его заключили под стражу и заморили голодом (или отравили) в замке Святого Ангела. Horrendum monstrum[193] (определение Герберта Орильякского, будущего папы Сильвестра II)[194] правил Римской церковью 11 месяцев, однако римляне его не любили. После его смерти, которую источники характеризуют, не вдаваясь в детали, как «внезапную», римский народ набросился на тело, обезобразил его, протащил за ноги и бросил нагим под статуей Марка Аврелия (хотя в то время ее считали статуей Константина). И все же подобные перепитии не помешали Бонифацию VII веками фигурировать в списке законных пап, его убрали оттуда только в 1903 году[195].

Однако нет никаких сомнений относительно его преемника.

Контекст был прежним (и останется таким, хотя бы отчасти, в следующем столетии): война за контроль над папством между римскими аристократическими семьями и имперским двором. Наш герой — калабрийский монах из Россано, образованнейший, честолюбивый, прекрасно принятый при дворе благодаря дружбе с императрицей Феофано, женой Оттона II. Его звали Джованни Филагато. Его призванием стало строить козни против Григория V, первого немецкого папы в истории, восшедшего на трон Петра в 996 году при содействии Оттона III. Похождения Джованни начались в следующем году, когда, воспользовавшись отсутствием императора в Риме, Иоанн Крешенци изгнал Григория V и решил захватить власть. Но почему Джованни, который только что вернулся из Византии после исполнения поручения императора, принял предложение Крешенци стать папой под именем Иоанн XVI, безвозвратно погружаясь в авантюру, остается загадкой. Предположительно, свою роль сыграл византийский посол Лев, сопровождавший его в Рим, в чьих интересах было подорвать власть проимперского папы и поставить того, кто говорил по-гречески и кем можно было управлять.

Но, к несчастью для Джованни, изгнание из Рима не только не ослабило позиции Григория V, но и позволило ему спокойно организовать операцию по отвоевыванию города, предвкушая месть Крешенци, который уже был один раз помилован, а также задумать соответствующее наказание тем, кто в его отсутствие осмелился покуситься на трон Петра.

Осенью 997 года Григорий и имперское войско еще даже не двинулись в сторону Рима, когда Оттон получил послание от Иоанна XVI. Он раскаялся, был готов пересмотреть свои действия и немедленно оставить папский трон. Но было уже слишком поздно. В начале 998 года Рим открыл ворота немецкому папе и императору. Крешенци пытался сопротивляться, забаррикадировавшись в замке Святого Ангела. В итоге ему отрубили