Антипапы. Интриги, ереси и расколы за кулисами Ватикана - Марио Приньяно

запретили симонию. И действительно, добравшись в декабре в окрестностях Рима в Сутри, король созвал второе заседание, на котором открыл карты: все трое пап или называющие себя таковыми должны представить доказательства истинности избрания и защититься от обвинения в том, что покупали или продавали должность. Однако из всех троих только Григорий VI ответил на призыв.

Признал ли он свою вину и добровольно отрекся, оказавшись в Сутри, или был фактически смещен с должности — вопрос вовсе не праздный. Не помогает прояснить этот момент и тот факт, что наиболее подробные источники были созданы уже после упомянутых событий. Имперские документы неслучайно поддерживают тезис о добровольном отречении, которое соответствует принципу prima sedes a nemine iudicatur («никто не может судить папу, кроме самого папы»), оно обеспечивало бы каноничность избрания следующего понтифика, предложенного Генрихом III — Климента II. Однако большинство исследователей сегодня поддерживает идею о фактическом низложении Григория VI или, по крайней мере, вовсе не добровольном отречении, ставшем результатом очень сильного давления[211]. Немаловажно и то, что сразу после Сутри уже бывший папа по приказу Генриха III был вынужден отправиться в Германию. Его сопровождал друг-прелат, который через несколько десятилетий заставит говорить о себе, — Гильдебранд из Сованы, будущий Григорий VII.

Завершив синод осуждением также и Сильвестра III, Генрих достиг Рима, где 24 декабря фактически навязал народу и духовенству нового понтифика — Суитгера из Бамберга, Климента II. Теперь наконец-то он мог бы короноваться императором и получить титул римского патриция, который, как мы знаем, дает исключительное право назначать понтифика. Было Рождество 1046 года. В тот же день новый папа изгнал Бенедикта IX, отрекшегося от престола папу, который не присутствовал в Сутри. Никто не знал, какие цели он преследовал и что замышлял, поэтому из осторожности следовало поступить с ним, как с двумя другими. Мудрая предосторожность, но тщетная. Потому что, когда Климент II умер спустя всего лишь 10 месяцев понтификата, Бенедикт не упустил появившуюся возможность. Воспользовавшись тем, что Генрих III уже давно вернулся в Германию, а также значительной поддержкой со стороны антиимперской партии в Италии, Тускулумский вновь захватил власть. Уже в третий раз он взошел на трон Петра. Но его навязчивая и устрашающая фигура, которую не особо любили уже во времена Сильвестра III и Григория VI, начала по-настоящему беспокоить римлян. Их делегация отправилась в Пёльде, в Саксонию, чтобы попросить императора воспользоваться своим исключительным правом и назначить нового понтифика. Генрих, весьма довольный, согласился. И хотя его мнение противоречило епископу Вазо Льежскому, который считал, что после почившего Климента II должен был наследовать все еще живущий Григорий VI (что говорит в пользу утверждения о совсем не добровольном отречении последнего)[212], император назначил новым папой Поппо, епископа Бриксена.

После множества трудностей и неудачных попыток ему удалось добраться до Рима, куда он въехал только в июле 1048 года в сопровождении непокорного маркиза Бонифация III Каносского, феодала Генриха III в Италии, вовсе не являвшегося горячим сторонником императора. Рукоположенный под именем Дамасия II, Поппо умер спустя всего 24 дня понтификата, не успев на деле доказать свое реформаторское рвение. Кажется, Генриху III не везло со своими ставленниками на папский престол, тем более что Бенедикт все еще был жив-здоров. Если бы это зависело только от него, он вернулся бы на кафедру Петра и в четвертый раз. Но теперь уже римляне не пустили его в город и вынудили скрыться в замках Сабины, где неугомонный Тускулумский продолжил считать себя понтификом даже после того, как преемник Дамасия Лев IX в 1049 году отлучил его от церкви.

Такое упорство привело к тому, чего не добьется больше ни один епископ Рима за 2000 лет истории церкви: Бенедикт IX трижды фигурирует в «Папском Ежегоднике» и все три раза в качестве законного папы. Удивительно и то, что даже противники считали его законным. Хотя кое-что следовало бы лучше обосновать, в частности с Сильвестром III, поскольку его восхождение на Святой Престол в том же ежегоднике определяется выражением «незаконное владение»[213].

Первый реформатор

Понтификат Льва IX был одним из самых выдающихся за все Средневековье. Двоюродный брат Конрада II, получивший образование и воспитание в Reichskirche Генриха III, ставший реформатором уже в епархии Туля, Бруно фон Эгисхайм-Дагсбург воплотил по максимуму парадокс папы, избранного по воле patricius Romanorum, чьи реформаторские устремления он поддерживал, и именно поэтому всеми силами встал на защиту libertas Ecclesiae[214], понимаемой как защита свободы и власти от земного владыки. Его понтификат решительным образом способствовал формированию нового самосознания Римской церкви, существенно предвосхитившей содержание реформы, обычно называемой «григорианской». В общем, без Льва IX вряд ли был бы Гильдебранд из Сованы, будущий Григорий VII, который неслучайно присутствовал среди сопровождающих Льва в его первом путешествии в Рим, куда новоизбранный папа решил войти в одеждах паломника и смиренно принять утверждение от народа и духовенства города[215]. Несомненно, то был предусмотрительный политический ход, но также и вовсе не ожидаемый жест уважения высокой символической ценности, почти программный для папы имперского происхождения. Лев IX последовательно окружил себя людьми, готовыми воплощать воодушевлявшее его стремление к обновлению. Кроме Гильдебранда из Сованы следует упомянуть хотя бы Петра Дамиани, Гумберта из Муайенмутье (ставшего затем кардиналом Сильва-Кандидским) и Фридриха Лотарингского (будущего папу Стефана IX) — священников, доказавших свою преданность и признанную ценность. То была первая видимая ячейка того, что через некоторое время станет коллегией кардиналов.

Самый значительный шаг понтификата Льва IX, который более других заслуживает упоминания, поскольку был чреват последствиями, до сих пор тяготеющими над Римской церковью, — это разрыв с Восточной церковью, который с 16 июля 1054 года разделил католиков и православных, когда кардинал Сильва-Кандидский положил на алтарь собора Святой Софии в Константинополе буллу о прямом отлучении от церкви вселенского патриарха Михаила Кирулария. В действительности на тот момент Льва уже несколько месяцев не было в живых, но если дело дошло до такого, то не в последнюю очередь из-за настойчивости папы в борьбе за верховенство святого Петра. Превратив истину, исходящую из Священного Писания, в стержень, на котором вращалась реформаторская деятельность церкви, он произвел коренной поворот относительно личности и миссии первого среди апостолов, который из первого среди первых епископов, хотя авторитетного и уважаемого, стал юридически и фактически эталоном христианской жизни во всем мире — и папа был готов к столкновению с любой духовной или светской властью, если та прямо или косвенно встала бы на его пути. Это хорошо иллюстрирует количество папских документов и широта