Антипапы. Интриги, ереси и расколы за кулисами Ватикана - Марио Приньяно

появились также кардиналы-епископы, главы так называемых субурбикарных епархий[223] (Остия, Порто, Альбано, Палестрина, Сильва-Кандида, Лабико и Веллетри), на которых были возложены обязанности руководить литургическими службами в Римском соборе и помогать папе. Самый важный среди них — епископ Остии, поскольку по традиции, сложившейся с IV века, именно он должен рукоположить понтифика после избрания.

Однако настоящий переворот произошел при Льве IX. Его решение разочаровать ожидания римских патрицианских семей и возвысить в кардиналы людей, которым он полностью доверял, происходивших из дальних областей, особенно из Лотарингии и Бургундии, оказалось не только признаком интернационализации папского престола, ставшей характерной чертой его понтификата, но также появления самой настоящей церковной элиты, ограниченной группы решающего числа людей, организованной по примеру советников при имперском дворе, готовой поддержать папу, разделяя его программное направление и основные решения[224]. Самый старый список кардиналов, относящийся к последней четверти XI века, возможно подправленный в первые годы XII века, сообщает о 53 или 54 титулах, разделенных между кардиналами-епископами (7), пресвитерами (28) и диаконами (18 или 19). О тех, кто жил во времена Льва IX и его непосредственных преемниках, можно сказать, что их число никогда не превышало дюжины. Кардиналы, занятые на должности problem solvers[225], как бы их назвали, используя современный деловой язык, в самых деликатных внутренних и международных делах папского престола за короткое время и внезапно стали полновластными деятелями церковной жизни, личностями, способными своим выбором определить глубину жизни миллионов христиан. Первые и самые верные соратники одного великого героя нашей истории — папы.

Со временем стало ясно, особенно в случае спорного избрания, что позиции Священной коллегии укреплялись, поскольку избранный папа стремился утвердить свою законность относительно соперника[226]. Хотя оно было сформулировано, в частности, с отсылкой на расколы XII века, но еще с бо́льшим основанием подобное соображение можно отнести к следующим столетиям. По крайней мере, в той степени, в которой папа (или тот, кто провозгласит себя им) станет исполнением воли исключительно кардиналов-выборщиков. Это нововведение было установлено Николаем II на Латеранском соборе весной 1059 года.

Долгое время историография описывала декрет In nomine Domini Dei[227], выпущенный 13 апреля 1059 года, как попытку уменьшить влияние императора на процесс выбора папы. Но это было скорее искаженное прочтение, стремящееся в свете последующего конфликта между Григорием VII и Генрихом IV все объяснить так называемой борьбой за инвеституру, которую в 1059 году еще никто не мог предвидеть. Папа и окружавшая его группа реформаторов в действительности были обеспокоены необходимостью освободить трон Петра от контроля римской аристократии, которая ситуацией с Бенедиктом X ярко продемонстрировала, что не желает сходить со сцены. Это можно понять из самой преамбулы декрета[228], где, говоря от первого лица, Николай напоминает: «…сколько невзгод претерпел папский престол, которому служу по воле Божией, после блаженной памяти моего предшественника Стефана, и сколько потрясений и непрерывных ударов он перенес от симонийской ереси». Если Стефан IX и Николай II смогли быть избранными без соответствия установленным нормам, это произошло только благодаря быстрым и секретным действиям кардиналов. Было необходимо, чтобы подобные результаты и стали нормой.

Центральным положением декрета было согласие на избрание одного человека, которое складывалось в результате свободного обсуждения между кардиналами-епископами. После того как был определен кандидат, они должны были созвать кардиналов-пресвитеров и диаконов и согласовать с ними имя избранного, оставляя духовенству и народу задачу провозглашения.

Подобная процедура выборов, вероятней всего происходящая от монастырской традиции, сильно влиявшей на курию середины XI века и все следующее столетие[229], ошеломляющим образом ниспровергла старинную процедуру, которую никакая власть, религиозная или светская, никогда не смела оспаривать. Но, прежде всего, она оставляла роль наблюдателей для римлян, исключая их из какой бы то ни было формы участия в избрании своего епископа. А для этого было необходимо прочное теоретическое обоснование, которое и нашлось у Льва Великого.

Великий папа V века выдвигал теорию, что ни один епископ не может считаться законно избранным без утверждения епископа-митрополита. Поскольку у епископа Рима не было высшего над ним митрополита, декрет 1059 года утверждал, что, «несомненно, кардиналы-епископы действуют как митрополиты». Прояснив это, текст вносит глубокие изменения также в место избрания. За тысячу лет никогда еще это событие не происходило за пределами Рима. Но Николай II был избран в Сиене: эту аномалию необходимо было исправить. Вот таким образом: «если испорченность злых и несправедливых людей возобладает так, что в городе невозможно будет провести чистое, открытое и безвозмездное избрание», кардиналы рассмотрят его проведение «там, где с непобедимым королем Генрихом сочтут наиболее подходящим».

Другой вопрос касался пассивного электората. Кто мог быть избран папой? По этому поводу декрет гласит, что избранный должен происходить «из лона самой Римской церкви», при условии, что он «подходящий», в ином случае — «из другой церкви, при условии исполнения почитания, подобающего нашему возлюбленному сыну Генриху». Это положение тоже было нацелено на оправдание того факта, что Николай происходил не из римского духовенства. Что же касается слов о Генрихе IV, то, согласно прочтению Агостино Паравичини Бальяни, они представляли собой «уступку» папского престола немецкому королю, в то время еще мальчику, призванному высказать свое мнение о «географическом происхождении» кандидата (в случае если он принадлежит другой церкви, не римской), и ничего более[230].

Достиг ли своей цели декрет 1059 года? Удалось ли ему обеспечить упорядоченное проведение избрания папы и в целом избежать разделения, конфликтов, расколов? Ответ: нет. 13 антипап, появившихся последовательно с 1059 по 1179 год, хорошо подтверждают это, хотя новая норма в торжественной форме апостольской конституции попыталась упорядочить процесс. Причин у подобной неудачи множество. Среди прочего не следует упускать из вида эффект, который это «внезапное нападение», по свидетельству многих[231], возымело на крупных игроков, исключенных из борьбы за избрание. Мы говорим о народе Рима (Генрих IV, как уже было сказано, был слишком мал, чтобы выдать какую-либо реакцию), куда входили как городское духовенство, отличное от иерархов понтифика, так и миряне, знать или простой народ.

Как свидетельствует Томмазо ди Карпенья Фальконьери в своем фундаментальном труде о духовенстве Рима в Средние века[232], в 40-х годах XI века появилась и начала органично оформляться ассоциация священников, называемая Romana fraternitas[233], ставшая абсолютным новшеством. В этой среде быстро утвердилась фигура архипресвитера в качестве приходского священника ante litteram[234], который занял место кардинала-пресвитера, занятого делами курии, и который способствовал формированию идентичности римского священника как такового. Она стала костяком clerus Urbis[235], который вместе с populus romano (или plebs Romanorum)[236] сформировал компактный