Антипапы. Интриги, ереси и расколы за кулисами Ватикана - Марио Приньяно

Генриха IV. Виберт желал поскорее быть рукоположенным и взойти на престол. Однако римляне, хотя их и считали непостоянными приспособленцами, на этот раз поддержали своего папу. Так продолжалось как минимум первые два года, на третий год их настроение изменилось, когда они увидели, что другой претендент не отступает. Григорий VII был римлянином, первым после череды пап с севера, он также романизировал и курию, как никто до него, но защищать его оказалось обременительным. Равновесие нарушилось в марте 1084 года. Генриху IV удалось, наконец, войти в Рим, и в течение недели его короновал императорской короной Климент III, который, в свою очередь, был рукоположен и интронизирован в Латеране в рекордно короткое время. Григорий VII мог только бессильно наблюдать за этими событиями. После прибытия имперского войска он укрылся в замке Святого Ангела. Многие церковные деятели его покинули. Со временем даже 12 кардиналов — значительная часть Священной коллегии — отвернулись от него[253]. Защищать его остались только норманны Роберта Гвискара, человека ненадежного, с которым, несмотря на общее согласие, в последние годы у Григория было множество конфликтов, и эта защита обошлась ему очень дорого. Григорий даже отлучал Гвискара от церкви, однако теперь только Гвискар мог его спасти. Осажденный папа Григорий призвал его на помощь, и Гвискар, тут же согласившись, разбил немцев и вынудил их уйти, прихватив с собой папу Климента. Но и Григорий VII должен был покинуть Рим: вождь норманнов заставил его следовать за ним в Салерно, в то время как его войско превратило Рим в свой бивуак[254]. Норманны предали город огню и мечу, чего не случалось со времен разграбления Аларихом.

Святой антипапа

Григорий VII умер в одиночестве в Салерно 25 мая 1085 года. Климент III не только пережил его, но и противостоял трем следующим его преемникам. Первый, Дезидерий из Монтекассино, не по своей воле принял папство под именем Виктора III, правил всего несколько месяцев, не успев почти ничего предпринять против соперника и проживая в основном в своем любимом аббатстве. Урбан II, так же как и он, испытал на себе непреодолимость Рима и враждебность римлян. Если ему удалось отвоевать часть территории у папы-ставленника Генриха IV, то только благодаря идее Крестовых походов, из-за чего его имя цитируется во всех учебниках истории, — идее, которая помогла ему сплотить вокруг себя основные христианские народы. Но нужно было дождаться папы Пасхалия II, чтобы реформисты григорианской школы окончательно возвратили себе Вечный город. Ибранный 13 августа 1099 года, этот папа не ограничился борьбой с Климентом III при жизни. После его смерти 8 сентября 1100 года в Чивита-Кастеллана Пасхалий принялся уничтожать историческую и материальную память о покойном сопернике, вплоть до разрушения его могилы и сбрасывания останков в Тибре. Пасхалию пришлось так поступить из-за слухов о святости, распространившихся вокруг фигуры Виберта-Климента, включая случаи настоящего почитания и свидетельства о чудесах, произошедших на его могиле[255]. Предполагаемая святость Климента III стала уникальным феноменом, который различные исследователи недавно подвергли сомнению, придя к удивительным в некотором смысле выводам.

Среди тех, кто наиболее плотно занимался этой темой, Умберто Лонго заметил, что с конца XI века различные концепции святости, и, в частности, святости папы, «начинают выходить за пределы мученичества и принимают во внимание также другие добродетели: правящие, доктринальные и дисциплинарные»[256]. Неслучайно культ Льва IX, великого приверженца и защитника libertas Ecclesiae, стал бурно развиваться всего через несколько лет после его смерти — по крайней мере, еще до конца века. И неслучайно, как отмечает тот же Лонго, Григорий VII ясно и решительно утверждает в положении XXIII в Dictatus papae, что «римский понтифик, если он был рукоположен согласно канонам, несомненно, сам становится святым по заслугам святого Петра». Исследователи называют это «функциональной святостью папы», которую Роберто Рускони всесторонне рассмотрел в своем исследовании несколько лет назад[257]. Отголосок функциональной святости сохранился в обращении «святой отец», которое до сих пор используется по отношению к понтифику.

Но вернемся к Клименту III. Что же позволило тому, кого реформистские григорианские круги сразу же заклеймили узурпатором, так долго сопротивляться, пользоваться авторитетом и популярностью среди своих современников настолько, что его почитали как святого?

Климент III, конечно, своей удачей обязан был императору, который помог ему завладеть Римом в 1087 году и оставаться там с перерывами почти до середины 1090-х. С тем бо́льшим основанием к нему можно отнести все то, что мы уже говорили о папах имперского происхождения. До и после избрания Климент был охвачен сильным стремлением к реформам, которое завоевало ему поддержку значительной части христианства и которое, особенно относительно борьбы с симонией и конкубинатом священников, мало или практически не отличало его от противников. Это настолько верно, что недавно Николанджело Д’Акунто смог защитить свою диссертацию о почти полном совпадении взглядов папы Климента с позицией Петра Дамиани. В заключение хочется сказать, что если Григорий VII был «несомненно революционером», то Климент III «хотел решить проблемы церкви посредством умеренных реформ [как раз тех, что задумывал Петр Дамиани], которые уже укоренились при имперском дворе еще со времен Генриха III»[258]. Однако эти времена давно прошли. «Революционер» умер в изгнании далеко от Рима, а его Dictatus papae отныне сместил фокус с реформы, исправляющей обычаи, с которыми все, по крайней мере на словах, были согласны, на фигуру и исключительные права верховного понтифика. Для «умеренных» больше не было места. И уже ничто не могло быть как прежде.

5. Почему XII стал веком антипап (а XIII — нет)

XII век начался с двух антипап, которые, если смотреть только на их личную историю, могут показаться незначительными.

Первый, Теодорих, был избран сразу же после смерти Климента III, ночью и тайно, в период кратковременного отсутствия Пасхалия II в Риме. Стремясь поскорее попасть к императору и оказаться под его защитой, он вскоре покинул город, но по дороге был схвачен, отправлен назад и по приказу Пасхалия отослан в монастырь Святой Троицы в Кава-де-Тиррени, где и окончил свои дни год спустя. Его понтификат длился не более трех месяцев. Хуже вышло с его преемником. Избранный в базилике Святых Апостолов через несколько дней после того, как поймали Теодориха, вероятнее всего в феврале 1101 года, Альберт сразу же был рукоположен и возведен на престол, поэтому, недолго думая, он отправился с процессией по улицам города. Чудовищная стычка со сторонниками папы, заседающего в Латеране, вынудила его укрыться в базилике Сан-Марчелло, в то