Антипапы. Интриги, ереси и расколы за кулисами Ватикана - Марио Приньяно

время как его сторонников избили и раздели донага. Убедить оставшихся в живых поменять сторону было легко, как в случае Пасхалия, при наличии достаточной силы и большого количества денег. Так и произошло. Таким образом, приключения Альберта закончились еще до наступления ночи, его вынудили скакать привязанным к лошадиному хвосту, пародируя ту процессию, в которой за несколько часов до этого он должен был участвовать на глазах всего света. После его тоже сослали в монастырь, на этот раз в Аверсе, где он и умер, когда — неизвестно.

Незначительные личности и незначительные истории, как считалось ранее… Если бы не тот факт, что Альберт и Теодорих служили кардиналами-епископами, принявшими сан по воле Климента III, который таким образом включил их в узкий круг тех, кто был призван избирать преемника Петра[259]. Другими словами, впервые в истории папских расколов перед нами случай «подчинения» со стороны Альберта и Теодориха, хотя и эфемерного, поскольку противопоставлялось правящему понтифику. Две линии в церковной иерархии, претендующие на законность, противостоят друг другу и параллельно создают преемственность до тех пор, пока одна не возобладает над другой. Причину, по которой мы можем говорить в этом смысле о «вибертинском следовании» и не можем этого сделать ни для одного другого антипапы до них, естественно, стоит искать в декрете 1059 года, который установил четко определенный и ограниченный корпус выборщиков вместо общего и неопределенного «народ и духовенство Рима». Корпус выборщиков, как мы очень скоро увидим, своими колебаниями и сменами сторон понесет ответственность за расколы XII века.

На данный момент стоит подчеркнуть, что вибертинский раскол ознаменовал также первый качественный скачок в развитии роли кардиналов-пресвитеров и диаконов относительно епископов, поставленных на высшую ступень декретом об избрании папы. Неслучайно среди носителей кардинальского пурпура, покинувших Григория VII, чтобы перейти на сторону Климента III, большинство, очевидно недовольное отношением к ним, принадлежало к более низким классам. Но, как утверждает Клаудия Зей в своем фундаментальном труде о кардиналах в XI–XII веках, со времен Пасхалия II разница между различными группами кардиналов начинает стираться[260]. Таким образом, должности и миссии становятся все менее исключительной прерогативой кардиналов-епископов. Выражение fratrorum nostrorum consilio[261], встречающееся в папских документах, особенно с середины столетия, включает в себя всех кардиналов без различия. Со временем падет и последнее препятствие на пути к окончательному и полному уравниванию трех орденов: право избирать понтифика. Но падет оно не раньше, чем произойдут другие бесчинства, другие разделения, другие расколы.

Два небольших (с виду) раскола

Трудно, когда видишь перед собой таких персонажей, как Теодорих, Альберт и прочие, которые мгновенно и жестоко поплатились за свои деяния, устоять перед искушением морализаторства и с высот завоеваний нашей цивилизации, заклеймив варварскими подобные практики, не считать самих жертв злосчастными беднягами. Они вызывают жалость, но чаще всего их считают марионетками, которые в своей жизни смогли добиться только погубившего их финала.

Мы рассмотрели примеры Теодориха и Альберта. Но это также верно и для их преемников: Манджинульфо, о котором скоро поговорим, и особенно Бурдена. Их появление на сцене состоялось по гораздо менее банальным причинам, чем можно подумать на первый взгляд.

О Манджинульфо известно мало. Ученый и уважаемый человек церкви, архипресвитер церкви Сант-Анджело-ин-Пескерия, появлялся около 1105 года на некоторых самосозванных оппозицией Пасхалию II соборах в Риме. Среди присутствующих были некоторые епископы и даже несколько кардиналов. Многие в свое время поддержали Григория VII и с трудом переносили симоническую склонность действующего понтифика к некоторым семьям. Речь шла о семье Пьерлеони, а также о семье Колонна, которые впервые здесь упоминаются с именем некого Пьетро (вероятно, сына Грациано Тускулумского и племянника последнего папы из этого рода, Бенедикта IX)[262].

«Римские анналы» перечисляют те семьи, которые были заинтересованы в свержении Пасхалия II. Ошибочно было приписывать им различные стратегии и цели, кроме простого удержания власти. События происходили в декорациях бурлящего Рима, где расстановки, соотношения сил, интересов, кто против кого — все было очень изменчивым. Хваленые реформы оказались чем-то эфемерным. Единственное, что точно известно: во время одного из этих собраний Маджинульфо настолько привлек к себе внимание, что прельщенные его красноречием и культурой духовенство и народ решили провозгласить его папой. Это произошло в церкви Санта-Мария-делла-Ротонда (современный Пантеон). Ситуация сразу же накалилась. Избрание Маджинульфо подтолкнуло его сторонников просить помощи у императора. И неслучайно в качестве епископа Рима он избрал себе имя Сильвестр — имя папы, крестившего Константина.

Помощь императора прибыла с войсками маркиза Анконы Гварнерио. Пасхалий, вынужденный укрыться в базилике Святого Петра (или острове посреди Тибра — неясно), покинул Латеран, где, вероятно, 18 ноября 1105 года Маджинульфо был рукоположен как Сильвестр IV. Однако длился его понтификат недолго: ровно столько, насколько хватило денег, чтобы платить солдатам Гварнерио. Когда они покинули папу, Сильвестру не оставалось ничего, кроме как бежать сначала в Тиволи, а затем под защиту маркиза в Озимо, в Марке, где на пять лет его следы полностью затерялись. Он исчез.

Тем временем отношения между Пасхалием II и королем (теперь это Генрих V) переживали взлеты и падения. В одной из тех низших точек в первые месяцы 1111 года, когда провалилась попытка соглашения по спору об инвеституре, продолжавшемуся уже десятилетия, и имперская коронация была снова отложена, Генрих решил, что странный человек, который несколькими годами ранее был избран папой, может ему пригодиться. Мы не знаем практически ничего о том, как он собирался использовать Маджинульфо-Сильвестра IV, чтобы надавить на правящего понтифика. Однако известно, что после нескольких неприятных историй, во время которых Пасхалий II оказался в опасном положении во власти короля, был найден первый компромисс, хотя с ним яростно боролись епископы с обеих сторон. Также известно, что Генрих наконец добился своей заветной коронации и что сразу после этого, к середине апреля 1111 года, Сильвестр IV отрекся от папского престола и присягнул Пасхалию II, после чего спокойно вернулся в Озимо, где и провел время в безвестности, никем не тревожимый.

Случай Мориса Бурдена, то есть Григория VIII, упоминается в учебниках и конференциях по медиевистике как классический пример публичного унижения, нацеленного на высмеивание противника и дискредитации его образа в глазах потомков. Операция удалась идеально, именно с ней связана сегодня его известность. Однако о нем есть важная информация, позволяющая выявить общую линию в этих малых расколах. Итак, Морис по прозвищу Бурден. Кто он такой? И как ему удалось занять престол святого Петра?

Морис появился в Риме в 1114 году как архиепископ Браги в Галисии. В городе он оказался, чтобы добиться