Антипапы. Интриги, ереси и расколы за кулисами Ватикана - Марио Приньяно

половине XI века, в 30-х годах следующего столетия значительно продвинулось вперед. Для исследователей этот момент считается этапом «протокоммуны» Рима[267]. Ее главными действующими лицами были некоторые семьи, за действиями которых мы уже наблюдали во времена Григория VII. И теперь, в период, когда структуры городского управления развивались еще пока неравномерно, с перерывами, а папское управление все больше становилось делом, регулируемым на уровне кардиналов, эти благородные семейства желали сорвать большой куш — папство. Среди всех родов, делящих между собой сцену, выделялись Франджипани и Пьерлеони. Пожар разгорелся сразу же после смерти Каликста.

По предложению кардинала, близкого к Пьерлеони, был избран старец Теобальдо Буккапекки — выбор благоразумный. Хотя его позиции в курии были крепки, не похоже, что до тех пор Теобальдо блистал в каких бы то ни было значимых должностях. Но когда после избрания выборщики пели Te Deum, в капеллу Святого Панкратия рядом с Латераном, где они собрались, ворвалась вооруженная банда под предводительством Роберто Франджипани. Теобальдо Франджипани между тем был облачен в алую мантию, символ папского сана, и уже сообщил, что его будут звать Целестин II, однако он еще не был рукоположен в епископы Рима. Если говорить вкратце, его побили, требуя, чтобы он отступил. Так и произошло. Источники не сообщают нам о его судьбе, но точно известно, что через несколько дней, 21 декабря 1124 года, кардинал-епископ Остии Ламберто Сканнабекки, ставленник Франджипани, был единогласно избран папой под именем Гонорий II[268]. Даже Пьетро Пьерлеони, кардинал-пресвитер из церкви Санта-Мария-ин-Трастевере, выразил свое согласие: трудное согласие, в обмен на которое семья получила город Террачина[269]. Но настоящее столкновение просто отложили до поры до времени.

Историки до сих пор задают вопросы о природе и более глубоких причинах, лежащих в основе раскола, который возник в 1130 году в момент избрания преемника Гонория II. Идея разрыва между «старыми» григорианцами (Пьерлеони) и «новыми» (Франджипани), последние из которых были открыты для течений спиритуалистского толка, исходящих от недавно созданных монашеских орденов цистерцианцев и премонстрантов, принадлежит к уже устаревшим взглядам на тот исторический период. Недавние исследования гласят, что речь шла только о внутреннем «политическом» расколе в римском обществе. И этот раскол появился в большей степени в результате того, что события вышли из-под контроля, чем благодаря ясной воле действующих лиц[270].

Факты таковы: 12 февраля 1130 года, когда Гонорий уже умирал, вся коллегия кардиналов решила доверить ведение переговоров о преемнике восьми из них: двум епископам, трем пресвитерам и трем диаконам. На следующий день эти восемь человек разошлись во мнениях, в какой церкви следует собраться для избрания. В результате 14 февраля, после смерти Гонория, не дожидаясь трех дней с момента погребения, группа, верная Франджипани, собралась в монастыре церкви Святого Григория Великого на Целии и избрала Григорио Папарески, который принял имя Иннокентия II. Застигнутый врасплох, Пьетро Пьерлеони немедленно созвал своих сторонников в базилике Сан-Марко и был избран под именем Анаклет II. Кто из них был прав? Кто следовал каноническим правилам, а кто нет? В общем, кто настоящий папа?

Сегодня историки склонны оправдывать того, кого официальный список считает антипапой, то есть Анаклета. Если верно, что ни одно из двух избраний не соблюдало в точности декрет 1059 года, то нарушения, совершенные в случае Иннокентия, вероятно, были более серьезными. Прежде всего созвали только часть выборщиков, затем собрались до положенного времени. Наконец приступили к избранию тайно, не объявляя избранного для предусмотренного провозглашения народом и духовенством. Впрочем, и у Анаклета ситуация складывалась ненамного лучше. Он был избран вторым. И хотя на его стороне было больше выборщиков (13 кардиналов против 12, примкнувших к Иннокентию), но все же это не большинство кардиналов-епископов той самой melior et sanior pars[271] коллегии, которую «Книга понтификов» представляет как неопровержимое доказательство законности Иннокентия II[272].

Раскол, впервые за многие десятилетия не вовлекавший непосредственно императора, разделил христианский мир на восемь лет. Вынужденный бежать из-за враждебности народа и духовенства Рима, Иннокентий II смог превратить свой странствующий между севером Италии и Францией понтификат в своего рода постоянную избирательную кампанию[273]. Рядом с ним находился цистерцианский монах, обладающий глубокой политической проницательностью и невероятным красноречием, — Бернард Клервоский. Без него, конечно, было бы намного труднее привлечь на свою сторону королей Англии и Франции, преодолеть сопротивление императора Лотаря и провести эффективную «кампанию приобретения» среди наиболее значимых церковных деятелей, поддерживающих соперника. Старательно обходя тему «правильности/неправильности избрания», консультант Иннокентия решил дискредитировать Пьерлеони, ссылаясь на еврейское происхождение его семьи, таким образом представляя его как символ коррупции, дошедшей до самого сердца церкви. Красноречие и харизма Бернарда способствовали также поддержке со стороны черного духовенства — практически все монашеские ордена того времени сразу же оказали ее Иннокентию II. Однако Рим вместе с Южной Италией и некоторыми городами севера, в том числе Милан и Аквилея, оставались недоступными. Впрочем, Анаклет II тоже не сидел сложа руки.

Самым значительным политическим решением Анаклета, несомненно, остается смена курса в отношении норманнов. Это было не просто возобновление пламенного союза, столь желанного папой Григорием VII за 70 лет до этого, но также формальное и окончательное признание их владений, вследствие чего 27 сентября 1130 года Рожеру II, внуку Роберта Гвискара и первому из его династии, кто объединил под своей властью Южную Италию, был присвоен титул короля. Так родилось Королевство Сицилия, которое под различными именами участвовало в итальянской и европейской истории вплоть до середины XIX века.

Иннокентий II отреагировал настойчивыми просьбами к Лотарю отправиться в Италию, изгнать узурпатора и сокрушить его норманнских союзников. Эту операцию германский король решил провести в 1133 году, привлеченный идеей коронации: его и впрямь короновали в базилике Святого Иоанна в Латеране 4 июня того же года, в то время как Анаклет забаррикадировался в замке Святого Ангела, а народ постарался осложнить пребывание Иннокентия в городе. И действительно, тот так и не получил контроль над Римом. В течение нескольких недель после того, как Лотарь уехал подавлять восстание в своем королевстве, Иннокентий вернулся в лояльные к нему земли, освободив поле деятельности своему сопернику.

Глауко Мария Кантарелла с блестящей остротой охарактеризовал внезапную смерть Анаклета 25 января 1138 года: «Вот самая большая ошибка, которую он мог совершить»[274]. Раскол завершился со смертью одного из противников, но касательно 1130 года, при учете его длительности, важности действующих лиц, значимости и последствий их действий по управлению, неизбежно возникает вопрос: что бы стало с церковью, если бы это непредвиденное событие случилось позднее или первым умер