Антипапы. Интриги, ереси и расколы за кулисами Ватикана - Марио Приньяно

от Пасхалия II положительного решения в его споре с архиепископом Толедо. Кажется, оно было получено, и наш герой исчез. Источники молчат о нем, пока три года спустя он не появляется среди сопровождающих Генриха V. Как и почему Морис перешел на другую сторону баррикад, можно только предполагать. Но приезд короля в Италию напугал Пасхалия II, который, помня о своих неудачах с немцами в прошлом, бежал на юг страны. Генрих воспользовался этим. Оказавшись в Риме, он решил снова короноваться императором, но поскольку никто из присутствующих кардиналов короновать его не желал, то король обратился к самому высокопоставленному священнику в свите, Морису из Браги, который и короновал его 25 марта 1117 года. И Пасхалий II сразу же отлучил последнего от церкви.

Прошел еще год, прежде чем он был, очевидно по воле Генриха V, избран и рукоположен в папы. В январе 1118-го умер Пасхалий, но осталось слишком много нерешенных вопросов между папским престолом и империей. Прежде всего, спор об инвеституре. Однако, когда распространилось известие, что именно по этой причине Генрих готов снова отправиться в Рим, новый папа Геласий II, как и Пасхалий до него, бежал и скрылся в Гаэте. Вероятно, оттуда он обратился как раз к Морису, чтобы тот ходатайствовал перед королем о совместном поиске решения открытых вопросов. Однако миссия провалилась, в том числе потому, что Генрих предпринял внезапное решение, одно из тех, что помогают выйти из тупика: 10 марта 1118 года он посадил на Святой Престол Мориса, ставшего Григорием VIII.

Нестабильный понтификат нового папы продержался три года только благодаря серии случайностей, не связанных с реальным согласием противоборствующих сторон, которого добился Морис-Григорий VIII. После неудачной попытки отвоевать Рим, сорвавшейся скорее из-за предательства норманнов, чем из-за мощи его противников, Геласий отправился во Францию, в Клюни, где и умер в начале 1119 года. Его преемником стал Каликст II. И ситуация переменилась. Первым делом после рукоположения он возобновил отлучение от церкви Мориса-Григория VIII, которого насмешливые римляне уже окрестили «Бурден»[263] («Ослик»), а заодно отлучил и Генриха V. Затем Каликст заручился поддержкой многих немецких князей и епископов. Таким образом, он двинулся по направлению к Риму, куда торжественно вошел в июне 1120 года. Его соперник давно уже потерял поддержку империи и значительной части народа и духовенства Рима. В общем, Морис бежал. Осада Сутри, где он забаррикадировался, закончилась в апреле 1121 года, когда жители города выдали его Каликсту II. И для папы Бурдена настали тяжкие дни.

При стечении народа Рима его ввезли в город верхом на верблюде, но задом наперед[264]. Из одежды на нем была только окровавленная овечья шкура — страшная имитация папского облачения, а в руках хвост животного, как поводья. В таком виде его возили по центральным улицам Рима, а люди плевали ему вслед, кидали экскременты, выкрикивали оскорбления и наносили удары. Позже Мориса посадили в тюрьму (что в сложившихся обстоятельствах выглядело практически освобождением), а затем направили в классическое место заключения для мятежных прелатов — монастырь в Кава-де-Тиррени. Согласно некоторым источникам, оттуда его перевели в крепость Фумоне. Дата и место смерти Мориса до сих пор остаются загадкой.

Хотя у историй Маджинульфо и Мориса разные окончания, тем не менее есть нечто общее, что делает их своего рода показателем атмосферы и народных настроений в первые два десятилетия XII века. Речь идет о том социальном блоке, который сложился из римского плебса и римского клира. С одной стороны, народ и низшее духовенство относились с безразличием и отстраненностью к реформам и борьбе за инвеституру, с другой — продолжали чувствовать себя все более отдаленными от большой игры за папство. Там отныне играли роль только кардиналы святой Римской церкви, курия (термин, впервые появившийся при Урбане II) прочно удерживалась в их руках, а присутствие мирян в ней все более сводилось к минимуму.

В этом контексте будет уместно предположить, что как Маджинульфо, так и Морис стали козлами отпущения для неминуемого возмездия. Напомним, что Маджинульфо в момент своего избрания не был кардиналом, а только архипресвитером — нечто, похожее на нашего приходского священника, то есть представителем того самого, если можно так выразиться, церковного пролетариата, который после декрета 1059 года потерял всякую возможность влиять на выбор епископа. Морис не был римлянином, как Маджинульфо, но так же, как и он, не являлся кардиналом. Более того, он рассматривался как посторонний в среде папской аристократии, которая «определяла погоду» в Римской церкви. Оба они были избраны посредством процедуры, демонстративно игнорировавшей положения, установленные Николаем II. Маджинульфо даже вернул из небытия древний корпус выборщиков, состоящий из духовенства и народа. Избрание Мориса, которому способствовал лично Генрих V, напомнило ситуацию с Генрихом III в 1046 году, когда в Сутри были вызваны три папы-антагониста, а король обратился к римлянам и получил от них провозглашение своего кандидата. Генрих V пошел дальше, позвав самого Ирнерия, одного из отцов современного права, объяснить на собрании с другими юристами перед базиликой Святого Петра правовые основы решения противостоять действующему папе и приступить к избранию нового. Шоу оказалось успешным. Народ, довольный возвращением своей ведущей роли, убежденно аплодировал[265].

Провибертинское прошлое трех кардиналов, которые поддержали Мориса-Григория VIII, совсем не удивляет[266]. Мы знаем об этом благодаря письму Геласия II. Прежде всего стоит упомянуть Романа из Сан-Марчелло. Он был одним из тех, кто покинул Григория VII и перешел к Клименту III, после Климента III активно поддерживал антипапу Альберта (можем также предположить, что и Теодриха до него), затем того же Маджинульфо, чтобы в итоге причалить ко двору Мориса Бурдена. Зная, как все закончилось, мы могли бы сказать, что это была жизнь против течения. Но он наверняка был убежден, что против течения идут все остальные.

Между «непапой» и антипапой

После смерти Каликста II, случившейся в Риме в декабре 1124 года, его преемнику досталась церковь хотя бы частично умиротворенная как во внутренних вопросах, так и в отношениях с империей.

В 1122 году так называемый Вормсский конкордат, наконец, завершил борьбу за инвеституру: папа свободно мог выбирать своих епископов, но взамен разрешал, чтобы мирская инвеститура, то есть наделение феодальными правами со стороны императора, предшествовала духовной, то есть наделению кольцом и посохом. На следующий год решение было ратифицировано вселенским собором, который вновь осудил симонию и николаизм, а также торжественно подтвердил принцип верховенства Петра. В общем, церковь переживала редкий момент спокойствия. Волнения продолжались только в тени Капитолийского холма.

Растущее политическое самосознание, чьи далекие предпосылки восходили ко второй