Как полетели динозавры: ящеры-квадрокоптеры, обратные птицы и их потомки - Андрей Юрьевич Журавлёв

Рис. 3.8. Белая колпица (Platalea alba); Кения (А. А. Марченко)

Кормящиеся ктенохазмы вполне могли использовать приливно-отливные течения или двигаться вперед, поместив рыло в воду так, чтобы поток воды входил через небольшую зубную воронку на его уплощенном кончике, а выходил по бокам, разделяясь нёбным килем и просачиваясь сквозь щели между зубами. Задний отросток нижней челюсти в таком случае служил для крепления мускулов, отводящих ее вниз. Развитый подъязычный скелет позволял мясистому языку запирать обратный ток воды, направляя ее движение в стороны, и одновременно проталкивать назад отцеженную пищу. Кроме того, при опускании подъязычного аппарата глотка расширялась и создавался эффект всасывающей помпы. Среди зольнхофенского планктона изобиловали и весьма необычные животные — например, мелкие (до 4 см в поперечнике) морские лилии саккомы (Saccoma), которые плавали, синхронно взмахивая пятью парными руками. Справиться с подобной высококальциевой диетой желудку ктенохазмы помогала заранее заглоченная галька — гастролиты. (Главное, чтобы на язык во время кормежки не попали мелкие, но очень жгучие гидромедузы или водяные клопы.) Другими пищевыми объектами вполне могли оказаться хресмоды (Chresmoda), свободно скользившие по поверхности лагуны, словно морские водомерки (рис. 3.9). Вот только клопами-водомерками эти крупные длинноногие насекомые (до 5 см длиной и до 16 см в размахе конечностей), наверное, не были: ученые сближают их кто с палочниками, кто с прямокрылыми. Шагали ктенохазмы медленно, шлепая лапами по воде…

Рис. 3.9. Отпечаток водного насекомого из вымершей группы хресмодид (Chresmodidae), похожего на клопа-водомерку, длина тела 3 см; позднеюрская эпоха (160 млн лет назад); пров. Ляонин, Китай (Нанкинский музей палеонтологии)

Обычно околоводные птицы слетаются на кормежку большими стаями. Остатки близкого родственника ктенохазмы — птеродаустро — тоже встречаются сотнями, включая скелеты детенышей и даже окаменелые яйца. Подобное местонахождение в Аргентине так и назвали — холм Птеродаустро. Размах крыльев почти вылупившегося птенца составлял каких-то 27 см. Этот параметр можно точно высчитать, поскольку вся основа крыла — от плечевой кости до крайней фаланги летательного пальца — уже окостенела. О том, что и мембраны уже развились, свидетельствуют скопления органического вещества как раз там, где были сложены эти пальцы, а также задние лапки (здесь располагался уропатагий). Окостенели также череп, позвоночник, грудные ребра и узенькие парные гастралии, скелет плечевого и тазового поясов и задних конечностей. Все это плотно «вписано» в овал 6 × 2,2 см тонкой (всего-то 0,03–0,25 мм), слабо обызвествленной скорлупы.

Находки гнездовий еще одного птерозавра, хамиптера (Hamipterus), которые в нижнемеловом лагерштетте на северо-западе Китая насчитывают до 300 яиц, а также остатков самих «несушек» позволяют понять и другие особенности раннего развития этих существ (рис. 3.10). Оболочка яйца была проницаемой для воды, из-за чего зародыш мог вырастать ускоренными темпами — недели за три или меньше. Сама же пористая скорлупа в сочетании с мягкими оболочками более всего напоминала скорлупу яиц ужа. Отложения медуллярной, или сердцевинной, ткани в полости длинных костей птеродаустро со следами ее рассасывания свидетельствуют об использовании этих минеральных запасов для формирования твердой оболочки яйца. Причем у птерозавров, как у динозавров (но не у птиц!), работали оба яйцевода.

Рис. 3.10. Яйца птерозавра хамиптера (Hamipterus tianshanensis) в мягкой скорлупе, диаметр 2 см; раннемеловая эпоха; пров. Синьцзян, Китай (X. Wang et al., 2017)

У птенца птеродаустро до самого момента проклевывания ряд костей оставался несросшимся (например, лопатка и коракоид, тела позвонков и невральные дуги). Плечевые суставные головки окостеневали не до конца, а кортекс (стенка) — наружный костный слой — пока оставался пористым. Скорее всего, такими птенцы и вылуплялись, окончательно, но быстро дозревая под перепончатыми крыльями родителей, чтобы по прошествии нескольких дней разлететься из «гнезда». Палеонтологи даже предложили в шутку называть их не птенцами, а «крыльцами».

Если мысленно восстановить облик еще не вылупившегося птенца, получится милая гаргулья, которая завернулась в складки крыльев и дремлет, поджав небольшие когтистые задние лапки и опустив длинную зубастую пасть на кругленький живот (запас питательных веществ)…

У юных особей внешний компактный костный слой был сложен пластинчатой тканью — она прочнее и, значит, важнее для только что проклюнувшихся детенышей. Позднее, когда рост ускорялся, откладывалась волокнисто-пластинчатая ткань. С возрастом в пластинчатой ткани появлялись многочисленные линии остановки роста — значит, темпы развития снижались. Замедление было связано с перенаправлением энергии на воспроизводство, как у «нептичьих» динозавров (тех из них, кто не вошел в число предков современных пернатых). В целом эти птерозавры «мужали» быстрее, чем эктотермные животные, и увеличивались почти десятикратно, достигая окончательных размеров (в размахе крыльев — до 2,5 м) на пятом — седьмом году жизни. Тем, что их рост в какой-то момент времени прекращался, птерозавры больше напоминали птиц или млекопитающих, но не рептилий.

Уже у детенышей кости крыльев были достаточно прочными, чтобы взлетать, а не убегать при малейшей опасности. И в этом крылоящеры сильно отличались от птиц, чьи птенцы либо бегают (выводковый тип развития), либо совершенно беспомощны (птенцовый). Правда, будучи десятикратно меньше родителей в размахе крыльев и в сотни раз легче, летать птерозаврики должны были иначе, чем взрослые. Скорость они развивали в пределах 25 км/ч, т.е. были вдвое медленнее «наставников». Попробуй, впрочем, угнаться даже за такими: в случае чего они могли и в лес умчаться, чтобы не стать добычей небесных родственников, ведь малый размер крыла помогает маневрировать среди ветвей и стволов. Для экономии сил можно было и планирующий режим включить — своего рода автопилот, позволявший с высоты 10 м без единого взмаха крыльев улететь на все 100.

Огромная разница в размерах между юными и зрелыми особями и значительное число промежуточных (растущих) форм между ними позволяли одному виду птерозавров занимать сразу несколько экологических ниш. Примерно такое ростовое соотношение было у их