Мой Алтай. В памяти и закоулках воспоминаний - Ли Цзюань

к наводнению. В холодное время нередки сильные снегопады, в жару случается град, осенью часто бывают лесные пожары, а летом, например, нашествие саранчи. Еще и ураганы, падеж скота и многое другое… Однако несмотря на все эти трудности, многие хотят здесь жить и живут, более того, они не считают ущерб от стихийных бедствий неоправданными и несправедливыми потерями.

Саранче привольно на алтайских лугах: она пожирает один участок зеленой травы за другим, пока те не пожелтеют и не засохнут. В результате овцам не хватает еды. Саранча, конечно, вредитель, но и она заслуживает снисхождения: ей, как и овцам, нужно жить, а для этого необходима еда.

По сравнению с саранчой стада овец, конечно, крупнее и прирост их численности неудержим. Мы, люди, всеми силами стараемся обеспечить сытую жизнь овцам, а они, в свою очередь, служат нашим интересам. За счет овец мы хотим обрести более комфортные условия существования, и ничто не может помешать нам двигаться по пути легкомысленного расточительства. Мы же могущественны, мы даже можем управлять собственной судьбой!

Каждый раз, когда начинается нашествие саранчи, мы ее уничтожаем. Разве может быть иначе – ведь мы ее совершенно не боимся?!

Но это тревожный знак… потому что нашествия саранчи происходят волнами, и с ней всё труднее бороться (сами названия указывают на все возрастающую живучесть вредителей – «азиатская перелетная саранча», «итальянская саранча» и другие). Грандиозные по масштабу природные процессы продолжают неуклонно набирать обороты. Даже если вы ничего не видите и не отдаете отчета в происходящем, ваша врожденная интуиция помогает вам реалистично воспринимать происходящее.

Я знаю, что со многими другими природными силами и жизненными трудностями уже не так легко справиться, как с саранчой. В памяти встают Линлин и Минмин из детства. Где они сейчас, в каком уголке мира, какой жизнью живут? Когда забываешь саранчу из далекого прошлого, сама жизнь блекнет и день ото дня угасает.

Местная баня

Сходить в баню – радость. Иначе с чего бы столько людей пели в бане во весь голос? Какая-нибудь женщина вступает первой, потом к ней присоединяется другая. Мелодию подхватывают всё новые и новые голоса, пока наконец не начинают петь хором. Потом к женщинам с энтузиазмом присоединяется и мужская половина бани. Необычная атмосфера радости плещется, струится, пульсирует в потоках льющейся воды, набирая силу и становясь с каждым новым витком всё веселее… Эта радость кажется бесконечной. А когда всё вдруг смолкает, никто не может вспомнить, как именно это закончилось.

Иногда от начала до конца поет только одна женщина, и звучит в ее исполнении только одна песня, точнее, последние две строки припева, передающие наивысший эмоциональный подъем. Припев длится и длится, точно скрежет ножа по стеклу… Хорошо, что эти повторы продолжаются ровно столько, сколько нужно времени, чтобы помыться. Если б такая песня звучала весь день, можно было бы сойти с ума. Но, к счастью, это происходит в бане. Специфическая атмосфера общественной бани, похоже, вполне допускает любые поведенческие отклонения.

Эхо в бане всегда громкое. Через какое-то время начинает казаться, что вода, текущая по телу, начинает струиться и внутри. Жара, густой пар… Я гадаю, как может выглядеть любительница повторов… Слова, которые она напевает вновь и вновь, трудно разобрать, голос пронзительный и громкий, а такой тембр в сочетании с бессодержательностью строк – удовольствие не для слабонервных.

Однако обычно любители музыки поют в бане негромко, благодушно мурлыкая что-то себе под нос. Знакомые болтают между собой без умолку на разные отвлеченные темы. Темы, разветвляясь, уводят собеседников всё дальше от отправной точки, вынуждая их время от времени искать выход из сложного и хитроумного лабиринта разговора. Их мысли, смешиваясь с паром, витают в воздухе – то сгущаясь, то рассеиваясь, неудержимо плывут к вытяжке и растворяются в сухом прохладном воздухе снаружи.

Пение в бане, однако, занятие второстепенное. Возможно, поющие даже не осознают, что именно они исполняют в данный момент. Для совершенно голого человека главное в бане – не пение, а простые действия, связанные непосредственно с омовением тела. Разгоряченное влажное тело блестит, ловкие руки быстро управляются с мочалками, чистые длинные волосы собираются в пучки на макушках, но постоянно – стоит только согнуться – сваливаются на лоб. Маленькие мальчики то и дело визжат, бегают вокруг, их петушки подпрыгивают. Девочки же тихи и озадачены тем, что петушков у них нет.

Домашние хозяйки, прихватив с собой ведра, тазы и стиральные доски, переходят от одного крана к другому, проверяя напор воды. Наконец, найдя тот, из которого струя бьет особенно сильно, они занимают позиции и в чем мать родила, с головы до ног в пене, самоотверженно сражаются с горой грязного постельного белья и штор.

Молодые мамы даже приносят с собой детские ванны и пластиковые игрушки. Намыливая голову, они успевают строго наказывать детям, чтобы те не брали в рот пластиковых уточек и не пили воду из ванны.

Некоторые усердно, сотрясаясь всем телом, чистят зубы с полным ртом пены. Неизвестно, насколько глубоко щетки проникают, но они явно не щадят даже гланды, не говоря уж о зубах.

Хозяйка и какая-то посетительница о чем-то жарко спорят снаружи. Судя по шуму, они уже готовы вцепиться друг в друга. Но тут снова раздаются голоса любителей хорового пения.

Внезапно громко начинает плакать ребенок, он зовет маму, оглядываясь по сторонам. Находит и тут же получает от нее оплеуху.

В бане всегда жарко и душно. Когда особенно много посетителей, становится совсем душно и тесно, порой одним краном приходится пользоваться троим. И чем ближе люди друг к другу, тем сложнее держать дистанцию. Время от времени в бане к тебе протискивается какая-нибудь незнакомка и предлагает потереть спинку. Если отказываешься, она тут же просит потереть спинку ей.

Между кранами нет перегородок, и людям приходится мыться стоя друг против друга и время от времени отводя взгляды. Вода хлещет. Большой бассейн в центре купальни наполнен до краев, иногда слышно, как чей-то ребенок, поскользнувшись, падает в воду. Но пронзительный крик раздается лишь через пару секунд.

Стены и потолок раздевалки в предбаннике всегда покрыты каплями воды – холодными, медленно стекающими или, наоборот, стремительно падающими. Свет неподвижен и тускл. У человека, который одевается, кожа кажется бледной, а лицо едва различимым. Какая-нибудь женщина с большим блюдом дымящихся жареных овощей и миской рисовой похлебки проходит через раздевалку, достает ключи, открывает маленькую дверку в дальнем конце и проскальзывает внутрь. Потом она выходит уже переодетой, держа в руках зонтик и сумочку. Заперев дверь, женщина снова проходит