Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

и до наступления ночи. Император и императорская наложница проделали весь путь в повозке, запряженной мулом. В один день дождь лил так сильно, что некоторые носильщики паланкинов сбежали. Несколько мулов внезапно пали замертво. Стояла сильная жара, и дождь, лившийся на нас сверху, промочил нас до нитки. Не могу передать, насколько я была измождена, к тому же я так сильно тревожилась, что серьезно заболела почти на три месяца. Сколько бы мне ни было отпущено, я этого никогда не забуду».

Пока они двигались вглубь страны вдоль Великой Китайской стены, императрица с содроганием наблюдала разрушенные деревни, опустошенные восставшими ихэтуанями. В свои 64 года она все еще держалась бодро, но ей было сложно выносить тряску повозки, холод, дождь и нехватку пищи в первые дни пути. По мере того как погода улучшалась, Цыси пришла в себя и вновь стала прежней Старой Буддой. Она отдала приказ провинциальным властям, чтобы ее процессию сопровождали войска и чтобы в дороге всегда хватало еды, денег и хорошего жилья. Впереди было более тысячи километров и два с половиной месяца изнурительного пути до древнего города Сиань на западе Китая.

После первых тягот условия путешествия улучшились, Ее Императорское Величество в каждой провинции получала бесчисленные подарки, еду и большие суммы денег. Эта верность народа и поддержка местных правителей не остались незамеченными западными державами. Было очевидно, что она все еще остается уважаемой и почитаемой фигурой. Все восхищались, что, несмотря на трудности долгого пути, она ни разу не выказала усталости или тревоги. Частично ее спокойствие объяснялось известиями, поступавшими из столицы. Запретный город не был разрушен, и его несметные сокровища не были разграблены, а Ее Императорскому Величеству сообщили, что все дворцы остались нетронутыми и захватчики выставили охрану у главных ворот, чтобы не допустить грабежей.

26 октября 1900 года Цыси и ее свита обосновались в Сиане, императрица устроила там свою резиденцию. В изгнании и вдали от жесткого придворного этикета она казалась более непринужденной и доступной. На аудиенциях она вновь блистала риторикой и внушительностью. «Императрица-вдова говорила с большим красноречием, легко цитировала классические предания, и при этом прочно стояла на земле, прекрасно знала свой народ и его обычаи. Она умела читать мысли по нескольким словам, и потому знать ее боялась. Рядом с такой умной и сильной вдовствующей императрицей и таким странным и слабым императором было понятно, кто на самом деле держит власть в своих руках», – записал один из наместников.

В конце 1900 года Цыси получила проект так называемого «Боксерского протокола» – документа, предложенного союзниками для прекращения войны. Прочитав его, она испытала огромное облегчение: страх, что ее лишат трона или заставят отречься в пользу Гуансюя, оказался напрасным. Цыси освобождалась от личной ответственности за беспорядки, но в обмен союзники требовали выплатить огромную контрибуцию – более 400 миллионов таэлей. Условия показались ей приемлемыми, и ей было гарантировано безопасное возвращение в Запретный город с полным сохранением власти.

На рассвете 6 октября 1901 года императорский кортеж был готов к возвращению в столицу. За 15 месяцев изгнания у нее было достаточно времени для размышлений, и перед отъездом она продиктовала своему секретарю манифест, названный «Указом о раскаянии». В нем она признала свою ответственность за восстание ихэтуаней и за жестокости, которым подверглось невинное население: «Это была моя вина. Я подвела наших предков и наш народ». Сказанное ею выражало глубокое и искреннее раскаяние. Она пообещала измениться и начать новый этап правления, «черпая уроки из примера Запада». Признание Цыси, столь необычное для императрицы, произвело сильное впечатление на европейские правительства. Ее признали выдающимся лидером – «наравне с Екатериной Российской и Елизаветой Английской» – и решили оказать ей поддержку.

Последний отрезок пути в Пекин императрица со свитой проделали на поезде, в роскошном вагоне. Это было ее первое путешествие на «дьявольском механизме» – и проявление доброй воли по отношению к западным захватчикам, восстановившим железнодорожные пути и линии, разрушенные ихэтуанями. Впрочем, транспорт показался императрице очень удобным и приятным.

7 января 1902 года Цыси прибыла в столицу после годичного отсутствия. Со своим великолепным кортежем она вошла через южные ворота Запретного города. На этот раз, в нарушение традиции, тысячам китайцев и иностранцев было позволено наблюдать за королевской процессией. «Сначала появились маньчжурские знаменосцы на лихих конях, за ними следовала группа китайских чиновников в парадных одеждах и, наконец, императорские паланкины, продвигавшиеся между двумя рядами стоящих на коленях солдат. Когда процессия достигла стен, паланкины остановились, и из них вышли император и императрица-вдова. Спустившись, Цыси подняла взгляд и увидела нас – ряд иностранцев, сидящих на вершине стены. Прежде чем продолжить путь, она остановилась, сложила руки у подбородка и несколько раз поклонилась в нашу сторону. Мы были глубоко тронуты ее жестом, и раздались спонтанные аплодисменты», – написал итальянский моряк Рудольфо Боргезе.

В последующие месяцы Цыси неустанно трудилась над тем, чтобы укрепить связи с иностранцами.

Сначала она вместе с императором приняла дипломатический корпус. Старая Будда заняла свое место – Трон Дракона – и приковала к себе все взгляды. Несколько дней спустя в одном из залов Запретного города она устроила прием для дам из дипломатических кругов, и среди приглашенных вновь была Сара Конгер. Жена американского посла за три года до этого была в числе ее гостей на приеме, и Цыси не забыла ее комплиментов. После осады дипломатических кварталов императрица была особенно внимательна к Саре и в частной беседе сказала ей: «Я сожалею и раскаиваюсь в случившемся. Это была серьезная ошибка, и с этого момента Китай станет другом иностранцев. Такое больше никогда не повторится, и я надеюсь, что мы станем друзьями в будущем».

Цыси не жалела усилий, чтобы завоевать доверие иностранных дам и установить с ними более тесные и регулярные отношения. Она организовала для них экскурсии в Летний дворец и по территории Запретного города, разрешила даже войти в свои личные покои и одаривала их щедрыми подарками – драгоценностями, шелками, резными изделиями из нефрита, фарфором и своими любимыми пекинесами.

Сара Конгер и Цыси стали очень близкими подругами, и американка была «возмущена ужасными и несправедливыми карикатурами на Цыси в иностранной прессе». Тогда ей пришла в голову мысль: попросить свою соотечественницу, художницу Кэтрин Карл, написать портрет императрицы, чтобы показать миру ее настоящий облик – харизматичной и влиятельной женщины, которая десятилетиями управляла империей из-за портьеры и приложила немало усилий для модернизации своей страны.

На тот момент Цыси было почти 70 лет, и, хотя идея ей не слишком понравилась, она согласилась, чтобы не обидеть