Легендарные королевы. Екатерина Арагонская, Елизавета I Английская, Екатерина Великая, Шарлотта Мексиканская, Императрица Цыси - Кристина Морато

подругу своим отказом. Художница прибыла в Пекин в 1904 году. Первоначально императрица согласилась позировать только один раз, но художница ей понравилась, и в итоге та провела при дворе девять месяцев. Во время своего пребывания в Пекине Кэтрин Карл жила и работала в Запретном городе: там ей выделили мастерскую и отдельные покои, чтобы она могла отдыхать во время работы над портретом. Художница стала первой западной женщиной, получившей такую привилегию, и единственной, кому довелось узнать Цыси в приватной обстановке.

Чтобы позировать для своего первого официального портрета, Цыси нарядилась с особым великолепием. Она выбрала мантию императорского желтого цвета с крупными цветами, вышитыми жемчужными нитями. Ее головной убор был украшен драгоценными камнями и сложными композициями из живых цветов. На руках у нее сияли золотые кольца, жемчуг и рубины, а ногти безымянных пальцев и мизинцев покрывали длинные золотые накладки.

Кэтрин Карл была очарована ее магнетизмом и внутренней силой. «У нее была очень хорошо сложенная фигура и элегантная осанка. Особенно привлекали взгляд ее красивые руки – очень маленькие и нежные, как подобает женщине знатного происхождения. Ее черные как смоль волосы были уложены так, чтобы открыть широкий лоб, изящно изогнутые тонкие брови и блестящие, проницательные черные глаза. У нее был длинный нос того типа, который китайцы называют „благородным“, и довольно большой, но красивый рот с алыми губами. Когда она улыбалась, видны были белые зубы. Она прекрасно сохранилась, и, хотя ей почти исполнилось 70, выглядела гораздо моложе. Будучи вдовой, она не пользовалась косметикой, и ее лицо сияло естественным здоровьем – великолепный цвет кожи и очевидная забота о себе. У нее был превосходный вкус в выборе одежды и украшений, подчеркивавших ее молодость. Ее личность была необычайно притягательной», – свидетельствовала художница в книге, где описала свою жизнь при императорском дворе.

Когда Цыси еще находилась в Сиане, готовясь к возвращению в Пекин, она издала указ, ознаменовавший начало новой эры в Китае: «Императрица-вдова приказывает своему народу – только усваивая все лучшее у иностранных государств, мы сможем исправить то, что является недостатком в Китае». На этот раз она была действительно готова сдержать свое обещание, и в последующие семь лет провела ряд реформ, ставших настоящей революцией и ознаменовавших модернизацию Китая. Было разрешено заключение браков между ханьцами и маньчжурами, запрещено бинтование ног, которому подвергались девочки хань, и отменены средневековые формы наказания, такие как «смерть от тысячи порезов». Открывались школы и университеты по западному образцу. Цыси поощряла образование женщин и девочек и упразднила разделение полов. Китайским женщинам теперь было позволено гулять по общественным местам, ходить в театр, кино и наслаждаться свободой, ранее для них немыслимой. Среди прочих нововведений был создан государственный банк и национальная валюта – юань, что ознаменовало отказ от старых и малоудобных серебряных таэлей. Начали активно появляться новые газеты и журналы; благодаря свободе прессы республиканские идеи, которые поддерживали многие молодые люди, быстро распространились по всей стране.

Хотя у Цыси было мало времени на развлечения, в 1905 году она впервые позволила себя сфотографировать. Молодому фотографу Сюньлину было разрешено запечатлеть Ее Императорское Величество в Запретном городе и – исключительный случай – даже стоять в ее присутствии. Императрице-вдове было 70 лет, а после перенесенного паралича лицевого нерва с правой стороны черты лица стали более вялыми, словно выражавшими печаль. Чтобы ее порадовать, все фотографии ретушировались: с них убирали морщины и мешки под глазами. Когда ей показали снимки, она пришла в восторг, увидев себя настолько помолодевшей. Она с удовольствием начала позировать в различном антураже и даже поручила установить специальные декорации. Она даже наряжалась в Гуаньинь – Богиню Милосердия и просила своих любимых евнухов переодеться в персонажей, связанных с этой божественной фигурой. Некоторые из этих раскрашенных и увеличенных фотографий она вставляла в рамы и дарила главам государств по случаю своего дня рождения. Все были поражены тем, что императрица Китая «выглядела на 40 лет, а не на 70».

На самом деле Цыси была пожилой женщиной, страдавшей от возрастных недугов, однако не утратила ни трудоспособности, ни энергии, ни любознательности. Как и прежде, она вставала рано, председательствовала на заседаниях Великого совета. Вечера императрица проводила в обществе мужчин из своего ближайшего круга, обсуждая проекты и издавая бесконечное множество императорских указов.

Грандиозные перемены происходили в стремительном темпе, и в 1906 году императрица объявила о своем намерении учредить конституционную монархию взамен существующей абсолютной. Цыси призывала своих подданных стать «гражданами страны с правом голоса». Спустя восемь лет с тех пор, как двор вернулся в январе 1902 года, американский миссионер, долгое время проживавший в Китае, заявил: «За этот период в Китае было проведено больше важных реформ, чем в любой другой стране за полвека – за исключением Японии».

Пока Цыси вела бурную деятельность, императору Гуансюю исполнилось 37 лет, и, помимо болезней, он страдал от глубокой депрессии. После возвращения из изгнания у него стало больше свободы передвижения, но посещать его в загородной резиденции было запрещено всем, кроме доверенных лиц. Поскольку он дважды пытался бежать, за ним установили строгий надзор. В 1908 году его здоровье ухудшилось из-за проблем с почками, и его состояние стало столь критическим, что к нему вызвали лучших врачей страны.

Тем же летом вдовствующая императрица, которая до сих пор проявляла поразительную физическую выносливость, начала сдавать. Цыси страдала от изнуряющих приступов диареи, но, несмотря на это, продолжала присутствовать на утренних аудиенциях, хотя и приходила с опозданием на несколько часов. В те мрачные дни она отправила принца Цина к Восточным Мавзолеям, расположенным за пределами Пекина, где были погребены все монархи династии Цин, чтобы тот проверил состояние ее усыпальницы. Цыси желала упокоиться в Царской палате рядом со своим супругом императором Сяньфэном и сыном Тунчжи.

Когда стало очевидно, что ее здоровье ухудшается с каждым днем, Цыси встревожилась и начала приводить в порядок дела империи. Гуансюй продолжал соблюдать постельный режим, и, хотя он цеплялся за жизнь, его дни были сочтены. Императрица хорошо знала слабости своего приемного сына и ту ненависть, которую он теперь питал к ней. Если бы он пережил ее, то мог бы положить конец ее реформам и, быть может, без сопротивления отдал бы империю Японии – стране, которую он все еще восхищенно почитал.

Цыси не теряла времени и уже назначила наследника – трехлетнего мальчика по имени Пу И, внука принца Чуня, который вошел в историю как «последний император». Он должен был стать новым Сыном Неба, а до достижения совершеннолетия регентом становился его отец