Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

означает сильная королевская власть: резкое ослабление вассальной зависимости. Если у короля появится собственная постоянная армия, он больше не будет нуждаться в союзниках из Великих Домов, а следовательно, перестанет идти на уступки. И весь этот абсолютистский кошмар собирается предоставить Его Величеству этот алоглазый засранец, сидящий напротив.

— Зачем вам усиление короля? — ледяным тоном спросил Десница. — Если вы думаете, что он вспомнит ваши заслуги и вознаградит соответственно вкладу, то вы глубоко заблуждаетесь. Я вложил в корону сотни тысяч золотом, но не увидел обратно ни единого медяка.

— Ответ очень прост, лорд Тайвин: я хочу помочь всем людям, — мягко ответил я.

Этот альтруистичный бред явно ввёл моего грозного собеседника в ступор.

— И как же усиление короля может помочь всем?

— Ваше государство сложно назвать государством в полной мере, — пояснил я, откинувшись на спинку кресла. — Вы говорите на одном языке, верите в одних богов, мыслите почти одинаково, но при этом не считаете друг друга даже соседями. Честно признайтесь, лорд Тайвин, для вас жители Простора — это партнёры, с которыми можно договориться, или конкуренты, которых нужно при первой же возможности раздавить?

Тайвин промолчал, но взгляд его стал ещё тяжелее.

— И вы думаете, что Эйерис — именно тот человек, который подойдёт для великого объединения? Вы вообще знаете, каким он был до встречи с вами?

— Честно? Плевать, — отмахнулся я. — Потому что сейчас я вижу довольно прозорливого и не лишённого ума правителя, который пытается возвысить свой род и оставить в истории след поглубже, чем просто сухой текст в хрониках. Он мечтает о славе своего предка-Объединителя. И я считаю, что подобное тщеславие — как раз то, что нужно для достижения глобальных целей.

— И как этот ваш «сильный правитель» поможет людям?

— Он даст единое направление развития. Каждый считает что знает лучшее направление для развития, но на самом деле просто расщепляете ресурсы и внимание. А в итоге все приходится начинать с начала.

— Цена этого вашего «развития» — Дома, — процедил Тайвин, и в его голосе прорезалась глухая ярость. — Дома, что существовали тысячелетиями. Их история, их древние обычаи... В вашем видении мира всё это просто канет в небытие.

— Насмотрелся я на придурков, которые исходят жёлчью и срутся друг с другом за паршивый клочок земли или кучку камней с богатой историей кровопролития, — хмыкнул я. — Но вы сейчас, очевидно, имеете в виду себя и свой дом.

— Вы даже представить себе не можете, что мне пришлось вынести, когда хранителем Запада был мой отец! — Тайвин резко подался вперёд, его пальцы до белизны сжали край стола. — Вы знаете, каким унижением было смотреть, как этот никчёмный, трусливый хорёк с вожделением смотрел на мою сестру? Как люди открыто смеялись надо мной и моим родом, пока отец раздавал золото направо и налево, лишь бы его не переставали любить?!

— Дела дней минувших, лорд Тайвин. Сейчас мало кто осмелится издеваться над вами прилюдно.

— Кроме вас.

— Ну что вы, я над вами не издеваюсь. Я лишь напоминаю, что помимо долга существуют и другие вещи. Вы ведь буквально одержимы своим наследием, верно? Хотите, чтобы ваш дом простоял вечно. И это осуществимо в новом государстве.

— Главное — чтобы мой дом и через тысячу лет внушал уважение и трепет, — отчеканил Ланнистер.

— Вот тут не позволю себе с вами согласиться. Слышал я как-то от одного лорда, явно пребывавшего в глубоком алкогольном делирии, фразу о том, что в Игре Престолов главное — выйти победителем. Чушь собачья. Вчерашний победитель — это сегодняшний проигравший, и наоборот. Правила меняются постоянно. Извечно лишь одно — сами игроки. И на этой доске главное не выиграть раз и навсегда. Главное — оставаться в игре.

Не знаю, какую именно струну его души я задел, но Тайвин всерьёз призадумался. Я прямо-таки физически почувствовал, как заскрипели и завертелись шестерёнки в голове у этого человека.

— Зачем вы мне это рассказали? — тихо спросил он, наконец нарушив тишину.

— Потому что я считаю вас и вашу семью друзьями, — просто ответил я. — У меня их немного, и каждому другу я готов помочь. Причём совершенно бескорыстно.

— Ограждаете меня от неверных решений?

— И даю прямую наводку. Сами посудите: как вообще можно скрыть поступление в казну единоразовой выплаты в полтора миллиона золотых? Никак, это практически невозможно. Но можно сделать предварительные шаги, чтобы пустить слухи в нужное русло и стать первыми в этом направлении. На что король потратит эти деньги? На постройку дорог и найм инструкторов. Но ведь дорога — это не просто «построить», её нужно ещё и обслуживать. И к кому обратится человек, который понятия не имеет, как это организуется? Разумеется, к тому, кто это уже сделал. Эйерис ведь лично проезжал по дорогам, возведённым мастерами Запада. Вам даже не придётся навязываться — просто тонко намекните, что сделаете всё по старой друбе и со скидкой. А дальше в дело вступит классика: перерасчёт итоговой сметы, неправильная оценка из-за плохого качества материалов, сложный ландшафт... Поверьте, лорд Тайвин, на этой «стройке века» вы за год заработаете больше, чем приносят все ваши золотые шахты, вместе взятые.

— А армия? — в голосе Десницы проскользнул неподдельный интерес.

— О, армия — это великолепный паразит, который беспрерывно жрёт ресурсы с поистине королевским аппетитом, — усмехнулся я. — Солдатам нужно где-то жить, во что-то одеваться, чем-то защищаться и чем-то мочить врагов. А то, что за пару крепких сапог на марше пехтура готова родную мать продать, упоминать излишне. К тому же их всех нужно обучать. И Его Величество, желая сэкономить и оставить деньги внутри государства, рано или поздно придёт к вам — как к единственному обладателю регулярной армии в Вестеросе — с вопросом: «Тайвин, а как ты обучил свою?» И вот тут вы предложите ему инструкторов и распахнёте двери своих мануфактур, где у вас уже всё готово, отлажено и выходит куда проще и дешевле, чем в Королевской Гавани.

— Вы не упомянули, что солдаты и строители ещё и едят, — веско заметил Тайвин, прищурившись.

— А у вас есть столько лишней еды?

— Для таких вещей — найдётся.

— Но вообще, я ещё считаю своими друзьями и лорда Лютора, и леди Оленну, — я хмыкнул, охлаждая его пыл. — Так что