Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

какой-то незабываемый 1919-й, – «когда судили, не опираясь на строго разграниченные статьи Уголовного кодекса, а руководствуясь революционным правосознанием». Революция сверху уже в самом прямом смысле, безо всяких преувеличений, люди зачем-то разрушают собственное государство, уничтожают право, обрекают на катастрофу даже тех, кто по наивности или от безвыходности (нет же другой родины) согласился с развязанной ими войной. История проклянет их, уже прокляла, но пока они здесь, и пока они в силе – дай Бог им всего самого плохого, самых болезненных поражений, неудач, провалов. Ничего другого они не заслуживают, и если кто-то продолжает отождествлять с ними себя – смотрите не на флаг над Бахмутом, а на кувалду, на швабру, на кадыровские золотой пистолет и полипропиленовую трубу. Нет других символов и других ценностей у этого государства. У Украины есть, у Америки есть, а у этих – нет.

26 мая 2023

Инфраструктура доносительства (когда есть специальные общественники, внимательно за всеми следящие и всегда готовые выступить с сигналом, который повлечет за собой уголовное дело, или увольнение, или отмену мероприятия) создавалась для борьбы с «либералами», но теперь, когда «либералы» побеждены, никто ничего не сворачивает и не прекращает, доносы так и пишутся, оргвыводы так и делаются, а жертвами их становятся либо те, кто еще вчера проходил по умеренно системной категории (вот сейчас отменяют концерты группы «Сплин» как неблагонадежной, и кто вспомнит, как во время протестов в Москве группа выступала на фестивале шашлыка, спешно организованном именно чтобы отвлечь публику от митингов?), либо вообще самые лояльные люди, про которых непонятно, чем и кому они могли не угодить. В этом случае те, кто привык возмущаться, когда доносы писали на «приличных людей», реагируют злорадно, шутят про жабу и гадюку, желают удачи обеим сторонам или ищут подвох – все репутации давно сложились, и понятна разница между одними и другими. Но имеет ли она значение, когда к «конформистской» группе «Сплин» применяют те же методы, от которых в прошлом сезоне страдали «нонконформисты» типа Монеточки? О границах конформизма можно спорить, а методы бесспорно одни и те же – донос, за доносом оргвыводы. Сначала отменят концерт, потом навесят иноагентство, а дальше тур по странам Балтии, потому что Россия для тебя уже закрыта, и какая разница, на каком фестивале шашлыка ты когда-то пел.

Режиссер Богомолов с позиции художника, сумевшего вписаться в Z-реальность, критикует тех своих коллег, чье нынешнее диссидентство обусловлено их прежним фрондерством, до войны разрешенным, а теперь криминализованным. Под описание Богомолова подпадают многие, первым приходит в голову, наверное, Кирилл Серебренников, который когда-то был возможен как разрешенное и модное явление, потом перестал – можно ли считать самого Богомолова занявшим его освободившееся место? Отвечая на этот вопрос, не нужно сравнивать спектакли. Более существенным кажется то, что если завтра кому-нибудь придет в голову опять, как во времена дела «Седьмой студии», искать вредителей в театральном мире, фрондер Богомолов – самый очевидный кандидат на вредительскую позицию, и место Серебренникова, которое он может занять – именно в уголовном деле, а не в истории театра. Претендуя на какое-то лидерство в том фрондерстве, прежние лидеры которого стали диссидентами и эмигрантами, Богомолов, даже если он сам об этом не думает, может претендовать только на то, чтобы следующий донос был на него – занимая освободившиеся места, стоит думать о том, что риски, от которых бежали прежние обитатели тех мест, остались неизменными.

Околокультурные телеграм-каналы уничтожали Зельфиру Трегулову и добились ее изгнания из Третьяковской галереи, но полугода не прошло, а новое начальство Третьяковки остается мишенью для тех же орудий, которые били по их предшественнице – теперь поводом стала коллизия с «Троицей», но разве в поводе дело. Доносы пишут и на Z-поэтов, которые, какими бы лояльными ни были, тоже, оказывается, могут не нравиться какому-то начальству, и на несчастный «Антиглянец», кощунственно устроивший вечеринку в музее Шаляпина. Люди, которые в довоенные времена находились в глубоком тылу общественного раскола, оказываются теперь на переднем крае ровно потому, что прежние обитатели переднего края отовсюду изгнаны и побеждены. Когда-то все смеялись над Венедиктовым с его «зато станцию сохранили» – теперь ту же формулу дословно повторяет начальство нынешнего «Нашего радио», объясняясь с теми, кто возмущен спецпроектом «Нашествия» для ДНР с Денисом Майдановым. В следующем сезоне та же роль достанется – да хоть кому, хоть Симоньян.

В довоенном прошлом не хватало вот этого самого очевидного лозунга – мол, берегите либералов, разберутся с ними, возьмутся за вас, а теперь за неимением прежней группы риска именно лояльная публика, которой когда-то ничего, в общем, не угрожало, начинает сталкиваться с отменой концертов, кампаниями ругани в телеграм-сетках, давлением подментованных общественников – дождемся и чьей-нибудь посадки, про которую одни будут говорить, что это чудовищная ошибка, а другие – что жаба сажает гадюку. Но жаба и гадюка ни при чем, это не называется «система пожирает сама себя» – большинство нынешних диссидентов когда-то сами были системными, и, видимо, процесс перехода из системных в несистемные – бесконечный и непрерывный.

Те люди, которые в довоенные времена хотели оттепели, демократизации, тем более революции – проиграли, разбежались, пропали. Вместо них теперь те, кто ничего такого не хотел. Но какая разница, кто именно не добился свободы? Существеннее, что свободы нет. Несвобода, от которой бежал Серебренников, достается Богомолову, и теперь ему либо сдаваться ей, либо бороться с ней. Почему-то не бывает так, что после зачистки неблагонадежных остаются только благонадежные, нет – брожение начинается немедленно, и новые неблагонадежные появляются в самых неожиданных местах. Каким бы опереточным ни было увольнение Константина Долгова, противостоять цензуре теперь будет именно он и такие, как он, а не «Дождь» или «Медуза», которые цензуре уже проиграли и которых уже нет в этом противостоянии. И если вдруг замкнутый круг однажды разорвется, и наступит какое-то подобие свободы, то лицами этой свободы будут те, кто именно в этот конкретный момент окажется на линии противостояния с цензурой и репрессивной системой, люди случайные и ничего такого не заслуживающие, но вообще в тех же выражениях можно описать и тех их предшественников, которые проиграли.

30 мая 2023

Особой конспирологии или, скажем, мистики здесь нет, это знание основано даже не на рассказах «информированных источников» (хотя и на них тоже), это всеобщий опыт, наблюдение, доступное каждому – так было и год назад, и пять лет, и двадцать, так было всегда. Как научили Путина в 1999 году,