Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

утром в четверг стал пресс-релиз минобороны о том, что российским войскам удалось не впустить в город две украинские роты на танках – верить в такое не нужно в принципе, и само минобороны это прекрасно понимает; заведомая неправда здесь должна нести успокаивающее послание – врем как всегда, значит, все нормально, оснований для паники нет. Было бы что-то не так – молчали бы.

Сами по себе обстрелы никак не характеризуют ни соотношение сил на фронте, ни серьезную перемену хода войны. Если и искать какую-то закономерность, то неожиданные удары туда, где их меньше ждут, могут быть свойством слабейшей стороны – в конце концов, и советская авиация бомбила Берлин летом 1941 года. Другое дело, что в общевоенном зачете любой очередной эпизод оказывается повышением ставок и смещением той отметки, которую на языке мемов принято обозначать формулировкой «вы находитесь здесь».

Теперь кажется, что иначе и быть не могло, и благополучные белгородские районы были обречены уже тогда, когда российские войска стояли под Киевом, а о боях на «настоящей» российской территории не думали всерьез даже алармисты. Цена войны растет постепенно и небыстро, катастрофа в рассрочку – как бы и не катастрофа, так, череда слабо связанных между собой эпизодов, и если уже потраченные (преимущественно впустую) жизни никому всерьез не кажутся неприемлемой платой за неясные «цели СВО», то что говорить о Шебекинском районе, в котором и жертв почти нет, и эвакуация организованная, и даже глава награжден орденом Мужества, даже не имеет значения, за что – награда здесь тоже скорее знак того, что все по плану и в порядке. Следующей вехой, наверное, станут российские удары по российской же территории – хотя чего говорить об этом в будущем времени, Конашенков же уже показывал удар по погранпункту в Грайворонском районе, и не сказать, что российские самолеты, сбрасывающие бомбы на российский же погранпункт, кого-то всерьез шокировали или как-то впечатлили – ну, бывает, почему нет.

Подлинным переломом в войне, наверное, было бы реальное, а не «сфотографировались и ушли» завоевание украинцами или гибридными их отрядами какого-нибудь российского приграничного района или нескольких, чтобы дальше – российская сторона их оттуда пытается выбить, а они закрепляются, бахмутизируют то же Шебекино или Грайворон, и в какой-то момент требование «границ 1991 года», привязанное сейчас исключительно к украинской стороне, станет и выполнимым, и желательным прежде всего для России. Между этим пока еще не самым реалистичным сценарием и тем, что есть в действительности, разница понятна и пока велика, но вспомните, как выглядела сама возможность боевых действий в пределах общепризнанных границ РФ еще несколько месяцев назад – ядерные угрозы тогда еще не приелись и не обессмыслились, о том, что западное оружие по причине тех же угроз не должно использоваться для ударов по «исторической» России, на Западе говорили как о самом собой разумеющемся, и хотя никто до сих пор ничего из сказанного прежде не дезавуировал, война в Белгородской области, какой бы символической она ни была в сравнении с тем, что происходит на территории Украины, размывает прежние табу и делает более вероятным и реальный захват каких-нибудь российских районов, и регулярные удары по тому же Белгороду, и все прочее вплоть до большого танкового сражения на Прохоровском поле.

Российская же власть и персонально Владимир Путин так же плавно и незаметно, как сама война проникает в российскую повседневность, переходят из статуса втянувших Россию в бессмысленную войну в статус не способных обеспечить безопасность граждан и порядок на всей ее территории. По всей логике это должно повлечь за собой ослабление самой власти, возникновение новых игроков и субъектов, с которыми она должна считаться, и самые серьезные перемены в политическом устройстве страны или после войны, или даже до ее окончания – но логика, политическая и историческая, кажется сейчас первой потерей этой войны, и самое логичное выглядит теперь самым невероятным, но так ли важно, по какой именно траектории летит в пропасть упавший объект.

5 июня 2023

В эфир «Дождя» звонит зритель из Петербурга и говорит, что он хочет, чтобы государство тратило больше денег на свинорез. Зрителя, конечно, выключают, но он положил трубку и, наверное, сидит довольный – потроллил иноагентов, настроение должно улучшиться. Но чтобы оно действительно улучшилось, ему, человеку Z-взглядов, нужно совершить над собой существенное усилие и, по крайней мере, постараться не думать о событиях последних дней, о Шебекине, о плененном «вагнерами» подполковнике, еще много о чем. Собственно, поиздеваться над иноагентами в нынешней ситуации – единственное, что хотя бы теоретически может стать источником хорошего настроения для Z-персоны, других поводов радоваться нет и, вероятно, не будет.

Но это Z-зритель, а ведущие «Дождя», отключившись от него, смущенно комментируют услышанное – мол, вы не подумайте, что мы согласны с этим зет-звонком; никто бы и так, конечно, не подумал, но такие вещи лучше протоколировать, память об инциденте с ведущим Коростелевым и изгнанием «Дождя» из Латвии еще свежа, повторения никто не хочет. Для русскоязычного медиа в эмиграции даже идиотский звонок в прямой эфир – рискованная ситуация, буквально – кто-то поймет не так, и прощай лицензия. Любой «хороший русский» в своей публичной деятельности должен учитывать вот эту вероятность – когда или на улице к тебе подойдет обмотанный украинским флагом некто, кто обольет тебя кетчупом или публично нахамит, или, если что-то более серьезное – нажалуется в какой-нибудь регулятор, как тогда у «Дождя» в Латвии, ну и проблем не оберешься. Лицом сегодняшней антипутинской российской эмиграции стоит считать Виктора Шендеровича – человека, чья антипутинская позиция на протяжении десятилетий гораздо более бесспорна и последовательна, чем в среднем по этой среде, но при этом почему-то именно ему приходится, собирая все плевки мира, раз за разом безуспешно объясняться то с грузинским пограничником, то с уличным активистом в Литве, то просто с троллями в фейсбуке. Проблема, которой не было в феврале 2022 года, и которая сегодня чуть ли не главная – не только для Шендеровича, для всех, кто был против, кто уехал, а теперь оказался недостаточно проукраинским (и кажется, быть достаточно проукраинским для человека из России невозможно в принципе).

Тот «зет-звонок» в эфир «Дождя» (как и более нашумевший опрос «пророссийских» читателей «Медузы») – на самом деле сейчас это наименее драматичная и, по большому счету, самая бесконфликтная форма диалога в российском обществе. Оппонент, даже враг – сущность, оставшаяся неизменной с довоенных, даже вообще с незапамятных времен, и не имеет значения, кто на