Ничего хорошего. От начала войны до похорон Навального. - Олег Владимирович Кашин

тотальным их разрушением и массовыми смертями солдат, последовательно обнаруживалась и несостоятельность всех «благородных» мотиваций, какие были у провоенной публики на старте. Говорить о защите русских, когда именно русскоязычные регионы стали театром военных действий, было странно, заявленные планы обезопасить Донбасс также оказались реализованы строго наоборот, в «денацификацию» и «демилитаризацию» никто и не верил с самого начала, а присоединение завоеванных регионов «по крымскому сценарию» обернулось фарсом, в котором даже Симоньян говорит о «спорных территориях», реальную судьбу которых только предстоит решить когда-нибудь потом. Все новейшие объяснения причин и целей войны с российской стороны уже никак не привязаны ни к Украине, ни к ее людям – и официальные лица, и пропаганда громоздят теперь что-то совсем глобальное и при этом абстрактное – с англосаксами, НАТО, традиционными ценностями и много чем еще вплоть до Йеллоустоунского вулкана. Чем сложнее объяснение, тем очевиднее, что воевать на самом деле не за что, при этом у украинской стороны такой проблемы нет в принципе. Украинский народ как год назад вел справедливую отечественную войну, так и ведет ее сегодня, и какой бы ни была обстановка на фронте, она не сделает войну украинского народа менее справедливой и менее отечественной, и какой бы ни была линия разграничения по итогам нынешних боев, по одну сторону от нее так и останется моральная правота, а по другую – непрерывное и с каждым днем все более жестокое растление, когда само понятие лояльности Отечеству подразумевает уже столько мерзостей, что кроме них ничего не остается, и как бы ты сам себе ни объяснял необходимость стоять за свою страну – уже и самый продвинутый патриот не скажет, о чем именно идет речь. Грубо говоря, ты любил страну, где в Третьяковке висела «Троица», но «Троица» там больше не висит, а что вместо – легализация и нормализация уголовщины, чеченизация приграничных областей, новый и почти тоталитарный стандарт культурного патриотизма в сочетании с последовательным уничтожением всей довоенной сложности дает на выходе нечто совершенно новое и по всем признакам чудовищное, и никакой Подоляк и никакие акулопоклонники из твиттера не добавят Путину моральной правоты (а что они не позволяют антипутинской среде, как она поначалу хотела, отождествить себя с украинской стороной – это вообще-то хорошо; только благодаря украинским радикалам у нас и есть надежда на какой-то патриотизм нынешних оппозиционеров, вообще-то обязательный для политиков, если иметь в виду их постпутинские перспективы). Его и его государства моральная правота уже невозможны, и этот итог войны от положения на фронте не зависит никак.

Именно сейчас, когда «туман войны» окутывает в том числе и недавнее прошлое, стоит помнить, что национальная катастрофа для России прошлой весной состояла не в том, что российская сторона воевала плохо, неграмотно и непрофессионально, а в том, что она воевала вообще, и если сейчас вдруг окажется, что за этот год она стала воевать лучше и грамотнее, катастрофа не перестанет быть катастрофой. Историческое поражение, нанесенное России этой войной – в самом ее факте, и сами военные действия здесь – да, в общем, второстепенная сюжетная линия в сравнении с цивилизационным выбором в пользу третьего мира, с минимизацией свобод внутри страны, с архаизацией и прочим. Преступная война остается преступной вне зависимости от того, сопутствует ли войскам успех на фронте, это разные системы координат, разные плоскости, а победа или поражение в такой войне – не более чем варианты одной и той же национальной катастрофы.

19 июня 2023

Большие телевизионные форматы с участием Владимира Путина придумывали в первые годы его царствования на контрасте с тем, что было при позднем Ельцине, который на людях появлялся редко, говорил плохо, а к телекамерам выходил прежде всего для того, чтобы никто не подумал, что он умер. Понятно, что ни «прямой линии», ни «большой пресс-конференции» у Ельцина не было и быть не могло, и даже послание Федеральному собранию в те времена оформляли так, что непосредственно послание – это большая толстая книга с какими-то статистическими сводками, которых никто не читал, а президент приходит к депутатам с пятиминутной пояснительной речью, и все понимают, что дольше он говорить не может. Когда в 2000 году старого и больного сменил молодой и энергичный, всю публичность первого лица пришлось переизобретать заново, основываясь именно на непривычной тогда способности Путина говорить долго и не по бумажке, импровизировать, шутить, вступать в диалоги.

Понятно, что никто не думал тогда о сроке годности таких форматов публичности. Заглядывать за горизонт у нас и так умеют не очень, а представить себе двадцать лет назад, что Путин и на восьмом десятке останется во главе государства – ну, наверное, никто не мог, и никто не написал секретных инструкций насчет того, что если он по мере своего увядания, допустим, начнет заговариваться, то надо как-то снизить его публичную активность, да и кто посмел бы сейчас, на высшей точке путинского всевластия, подойти к нему и сказать, что, мол, Владимир Владимирович, ваши импровизации вам теперь не помогают, а наоборот, и люди смеются, и даже самым преданным неловко, ну и сам Путин тем более, конечно, ничего не замечает, хотя стоило бы – раньше сыпал цифрами про лес-кругляк, а теперь на языке сплошь нацисты и геи. Африканской делегации рассказывает про нелегитимность майдана, арабам – про холокост, военкорам – пересказывает сводки Конашенкова; пять лет назад, анонсируя производство нового супероружия, придумали иллюстрировать речи Путина видеорядом (знаменитые мультики про удар по Флориде), теперь включает видео – и там про бандеровцев.

Как ни относись к «старому» Путину – нынешний в любом случае выглядит его бледной тенью. Что он живет в каком-то своем мире – это Ангела Меркель сказала почти десять лет назад, и за эти годы все стало несравнимо хуже, прежнего Путина нет, есть злой старик, помешанный на Второй мировой войне и не способный всерьез вникать в текущие дела. Когда-то нам показывали его, чтобы мы понимали, что он все контролирует, но теперь эффект строго обратный – чем чаще он появляется на людях, тем понятнее, насколько он оторван от реальности, насколько он неадекватен, насколько он слаб.

Очевидно, это должно свидетельствовать о его уязвимости. Путин ослабленный, Путин деградировавший, Путин постаревший – и при этом окруженный хитрыми, циничными и рациональными людьми, он должен быть если не легкой мишенью для любого заговора, то, по крайней мере, самым удобным объектом для манипуляций. Мы видим, что он в его нынешнем состоянии едва ли способен править