Закон и обычай на Кавказе - Максим Максимович Ковалевский

того, в каком тот же обычай стоит к неисправному должнику. Адаты даргинских обществ заодно с адатами северных и южных округов Дагестана не требуют от неисправного должника ничего, кроме уплаты занятой им суммы, другими словами – возмещения кредитору понесенной им утраты. Но такое же точно требование названные адаты предъявляют и по отношению к вору или поджигателю, а если так, то очевидно, что гражданская неисправность в Дагестане и разнообразнейшие виды присвоения себе чужой собственности ничем существенно не отличаются друг от друга. Большинство дагестанских адатов говорит нам об одной лишь личной ответственности одинаково в случаях воровства и гражданской неисправности. В весьма немногих обществах уцелели следы более старинного воззрения, по которому потерпевший вправе был ждать возмещения своих убытков от родственников лица, причинившего их. Эта круговая ответственность родственников – необходимое последствие родовой, или тохумной, организации Дагестана – доселе продолжает держаться в некоторых южных обществах. Я разумею магалы Ганк, Ганш и Мюра, в которых в случае неплатежа долга кредитор вправе обратить свою претензию на родственников должника. В Каракайтаге круговая ответственность родственников как в случаях гражданской неисправности, так и преступлений против имущества занесена уже в сборник уцмия Рустема в следующей оригинальной форме: «Если родственники заметят кого-либо в дурных поступках, то они вправе убить его; если он остается в живых, они несут ответственность за его поступки». Круговая порука родственников во всех случаях нарушения чужого имущественного интереса известна обычному праву и других кавказских народностей. Ею объясняется, как мы видели, возникновение в среде хевсуров так называемого «мзевальства».

Из того же самого источника, я разумею круговую ответственность членов одного рода, или тохума, возник долгое время державшийся в Дагестане обычай, по которому кредитор имел право обратиться для покрытия своей претензии к насильственному захвату имущества не одного только должника, но и любого из членов одного с ним тохума, или рода. Этот насильственный захват, известный в других местностях Кавказа, между прочим в Осетии, под наименованием «барантования», в Дагестане обозначается, как мы видели, термином «ишкиль». Ишкилю может подвергнуться имущество каждого родственника, который путем формального акта не отделился от тохума должника. Если кто будет противиться силой производству с имущества подобного побора, то последствием его сопротивления будет наложение на него штрафа в пользу общества. В этом легализированном обычаем самоуправстве, применяемом не к одному главному виновнику, но и к его родственникам, нельзя не признать решительного сходства с началом кровной мести, которой, как мы видели, подлежат не один преступник, но и его родня.

Различие обоих состоит только в том, что в форме ишкиля, или легализированного захвата, месть применяется исключительно к имущественному составу рода, тогда как в форме кровного возмездия она применима к его личному составу. Самые тяжкие преступления, и во главе всех убийство, вызывают одновременно месть в обоих видах. Убийца подвергается смерти, а дом и имущество его разоряются дотла. К менее тяжким обидам приложим только один из двух способов отмщения: к личным – кровное, к имущественным – имущественное.

Нельзя сказать, однако, чтобы граница, отделяющая оба вида обряда, соблюдаема была обычаем с неизменной строгостью. Хотя факт, что прелюбодеяние из действия, вызывающего отмщение, постоянно переходит в категорию тех, в которых ответственность выражается в платеже определенного имущественного эквивалента, указывает на то, что и в Дагестане гражданская ответственность со временем распространена была на действия, первоначально вызывавшие одну ответственность – уголовную. Уже в постановлениях кайтагского уцмия Рустема мы находим статью, гласящую: «Кто будет признан виновным в прелюбодейной связи, должен, подобно вору, уплатить потерпевшему тысячу денег». Если и в наши дни, согласно общему адату даргинских обществ, оскорбленный супруг довольствуется платежом со стороны обидчика тридцати рублей, то причину тому следует видеть в факте включения прелюбодения в категорию деяний, подлежащих не уголовной, а гражданской ответственности.

Начало равного возмездия на первых порах так же мало свойственно имущественному захвату, как и кровной мести. Дальнейшее развитие права будет состоять в том, чтобы поставить производство этого захвата в известные рамки, сделать его пропорциональным размеру причиненного захватчиком вреда. Начало равного возмездия обратит акт произвола и насилия в регулируемую обычаем процессуальную форму. С упадком родовых порядков и ослаблением начала круговой ответственности ишкиль из акта, угрожающего имущественному составу целого рода, делается видом индивидуальной репрессии, границы которой не выходят за пределы личного имущества ответчика. В этой форме он удержался и по настоящий день.

Примечания

1

Ученый журнал, Английское археологическое обозрение и Записки Азиатского общества. – Ред.

2

См.: Bell J. Journal d’une residence en Circassie pendant les années 1837, 1838 et 1839. V. I. P. 167.

3

См.: Ramusio G.-B. Raccolta di Viaggi. Venezia, 1559 a. T. II.

4

См.: Bell J. Journal d’une residence en Circassie pendant les années 1837, 1838 et 1839. V. I. P. 168.

5

См.: D’Ohsson M. Des peuples de Caucase et des pays au Nord de la mer Noire et de la mer Caspienne au X siècle, on Voyage d’Abou-El-Cassim. Paris, 1828. Ch. V.

6

См.: Magasin Asiatique, 1835. Description du Caucase et des pays qui avoisinent la mer Noire et la mer Caspienne par Massoudi (943 a.). Trad. par Klaproth.

7

См.: Tavernier J.-B. Les six voyage de Jean Baptiste Tavernier. Paris, 1676. Ch. XI.

8

Elles feroient scrupule de l’empêcher de cueilir ce qu’il faut de lis et de roses pour un bouquet de juste grosseur. Cм.: Struys J. Les voyages de Jean Struys. Amsterdam, 1681. P. 195.

9

См.: Montpireux F. Voyage autour du Caucase. Paris, 1839. P. 115.

10

См.: Potocki J. Voyage dans les steps d’Astrakhan et du Caucase par le Comte Jean Potockii. Paris, 1829. V. I. P. 164.

11

См.: Bell J. Ibid. V. I. P. 244.

12

«In frtiheren Zeiten wurden selbst die Kinder kurz nach des Geburt von einem sich aufdringenden Erzieher der zuvor mit der Amme undvielleicht mit der Mutter sich’verständigt hatte, gerauht. Sieben Zeugen, die bei dem Raube gegenwärtig sind mtissen später die Aechtheit des Kindes mit einem Eide bekräffgen». См.: Reineggs J. Allgemeine historisch-topographische