Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов

За первый год путешествия Хосров успел добраться только до Иерусалима, который арабы называли Бейт-аль-Мукаддас, а местные жители – Кудс. Толпы мусульман стремились сюда из благочестия: считалось, что всякий намаз, совершаемый в Бейт-ал-Мукаддас, равен двадцати пяти тысячам простых намазов. (Это не так уж много, если вспомнить, что Иерусалим был всего лишь третьим из священных городов. Намаз в Медине равнялся пятидесяти тысячам простых, а в Мекке – ста тысячам). Насир описывал Иерусалим как «стоящий на камне» город, полностью лишенный зелени и источников воды, но богатый и красивый, с хорошей больницей и большими запасами оливкового масла.

Большая часть его иерусалимских заметок посвящена главной мечети города Куббат ас-Сахра – Куполу скалы. Внутри этого здания действительно находился фрагмент скалы – Сахра, откуда Пророк по исламской легенде вознесся на небо. Посетителям рассказывали, что когда Пророк поднялся в воздух, камень, по причине его величия, поднялся вслед за ним, поэтому Мухаммеду пришлось вправить его обратно, но он все-таки остался выше, чем был. На том же куске гранита остались следы ног Исаака, отпечаток ноги Мухаммеда и отпечаток руки архангела Гавриила. Мусульмане верили, что здесь, на вершине горы Мория, Авраам принес в жертву своего сына, царь Соломон построил первый Храм, а царь Ирод – второй.

В Кудсе Хосров посетил много других достопримечательностей и священных мест. Недалеко от города ему показывали могилы Авраама и его жены Сары, могилы Иакова и его жены и могилу Иосифа. Сохранилось даже несколько домов, где Авраам принимал гостей. В палестинской Акке часть двора в главной мечети была засеяна травой: говорили, что сам Адам обрабатывал здесь землю, а из протекавшего рядом источника поил корову.

Бережно храня исламские предания, арабы демонстрировали чисто средневековое отсутствие любопытства ко всему, кроме собственной веры и традиций. Проезжая через Сирию, Насир Хосров писал, что «все степи этой местности покрыты мраморными колоннами, отдельными капителями и колоннами без капителей, все они из разукрашенного мрамора, закругленные, четырехугольные, шестигранные и восьмигранные. По всей Сирии мне попадалось около пятисот тысяч колонн, или капителей, и ни одна живая душа не знает, что это было такое или откуда привезено». Про огромную античную арку у въезда в Бейрут местные жители говорили только, что эта постройка очень древняя и что когда-то это были «ворота фараона».

В Египте Насир Хосров еще застал Александрийский маяк. По его словам, на нем было установлено зажигательное зеркало, и когда вражеское судно попадало в поле его действия, оно тут же вспыхивало и сгорало. Но румийцы подослали человека, который разбил чудо-зеркало, а новое построить так и не смогли. Один мастер предложил халифу аль-Хакиму восстановить зеркало, но тот отказался, сказав, что в этом нет нужды: румийцы и без того платят ему дань и во всем слушают Египет.

Мекку, главную цель его паломничества, Хосров описал как природную крепость с горами вместо стен. Все проходы и щели в окрестных горах были прочно замурованы, только в двух или трех сделаны железные ворота. В середине XI века, когда Хосров прибыл в Мекку, в городе жило всего две тысячи человек и было две бани с полом из зеленого камня. Большая часть роскошных зданий, построенных багдадскими халифами, лежала в развалинах. Город страдал от недостатка пресной воды: в колодцах она была горько-соленой, поэтому приходилось собирать дождевую, но ее часто не хватало. Воду брали в основном из подземного канала, проведенного к Мекке одним аденским эмиром, и из некоторых загородных колодцев: ее привозили в город и продавали на улицах.

Аравия, родина Пророка и земля ислама, произвела на Хосрова удручающее впечатление. В Аравийской пустыне каждый путник, проезжавший через земли того или иного племени, должен был получать от него хафира – проводника и защитника, гарантировавшего безопасный проезд. Без хафира он был бы тут же ограблен бедуинами, которые всех проезжих чужестранцев считали своей законной добычей и называли «дичью».

Кочевники, сопровождавшие Хосрова, выглядели как дикари и питались только верблюжьим молоком – больше ничего съедобного у них не было. Некоторые еще ловили и ели ящериц. Они не знали никакой другой жизни и думали, что вся земля устроена точно так же. Хосров не мог есть ящериц и пить верблюжье молоко: он рвал маленькие плоды с каких-то деревьев и всю дорогу кормился только этим. Бедуинов он считал немусульманами, потому что они никогда не совершали омовений. У них вообще не было воды: когда он просил пить или помыть руки, ему давали верблюжье молоко.

Из Аравии Хосров попал в Йемен, где, по его словам, обитали только «разбойники, убийцы и нечестивцы». Попытка пройти через пустыню привела его в мрачное и унылое место под названием Фаладж. Это была небольшая полоса земли с четырнадцатью крепостями, где местные жители еще в давнее времена разделились на две противоборствующие стороны и с тех пор постоянно воевали друг с другом. Даже на молитву в мечеть они отправлялись вооруженными с головы до ног. Все фаладжиты были очень бедны и жили впроголодь, зато у них росли лучшие в мире финики, которыми они и расплатились с Хосровом, когда он предложил расписать им михраб. Это спасло его от голодной смерти: четыре месяца он не мог выбраться из этой маленькой страны, окруженной со всех сторон пустыней. Наконец, ему удалось уйти с караваном в Басру, но для этого пришлось нанять верблюда за огромные деньги – тридцать динаров, которых у него не было. Он пообещал караванщикам расплатиться, когда прибудет в Басру.

За четыре дня путники добрались до Лемамы, где всем заправляли местные князьки из рода Алидов. Сильных соседей у них не было, а они могли выставить триста всадников: этого было достаточно, чтобы править городом и всей областью.

Дальше их путь лежал в Лахсу – большой город, где никогда не было власти ни одного халифа и султана. Не было здесь и ислама: жители почитали какого-то Абу-Саида, который объявил себя спасителем и защитником людей и пообещал снова вернуться на землю после смерти. Он распорядился, чтобы до его возвращения в городе правили шесть его потомков, поэтому в главном замке Лахсы стоял огромный трон, где могли сидеть сразу шесть человек, и приказы отдавались только с согласия всех шестерых. Вазиров тоже было шесть, и они тоже восседали на шестиместном троне и все решения принимали сообща.

Правление в Лахсе было необычным: налогов с народа не брали, неимущим помогали, разорившимся выдавали пособие, для бедных бесплатно мололи муку, бездомным строили дома. Иностранцев принимали с радостью и выдавали ссуды, на которые