Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов

Нередко рассказчик опускался еще ниже и развлекал публику эпизодами из жизни городского дна: нищих, воров, бродячих фокусников, гадателей и пр. Этим «бульварным» историям мы обязаны появлению самого известного жанра мусульманской прозы – макамы. В Багдаде существовало что-то вроде воровской корпорации, называвшей себя «детьми Сасана». Ее участники промышляли на улицах, торгуя фальшивыми снадобьями и амулетами, выпрашивая милостыню и устраивая импровизированные представления, во время которых обчищали карманы публики. У этого багдадского отребья был собственный жаргон, своя колоритная жизнь, которая занимала не только простых горожан, но и верхушку власти, включая эмиров и вазиров.

Однажды буидский вазир ас-Сахиб в беседе с султаном блеснул своим знанием жаргонных словечек, ходивших в воровской среде: именно этот эпизод, как считается, навел писателя аль-Хамадани на мысль создать цикл рассказов о профессиональных жуликах и проходимцах. Для большей занимательности аль-Хамадани украсил его ритмизированной и рифмованной прозой в модном стиле садж и снабдил множеством житейских и поучительных сентенций.

Так на свет появились макамы (буквально «место стоянки», в переносном смысле – застольные беседы), снискавшие огромную популярность во всем арабском мире и завоевавшие его автору славу «Чуда времени». Герой макам – умный, ловкий и циничный мошенник, который всегда выходит сухим из воды. Он многолик, прикидывается то одним, то другим персонажем, путешествует по разным городам, попадает в самые невероятные ситуации и неизменно оставляет всех в дураках.

Аль-Хамадани. «Он владел искусством чудес, редкостей и диковинок в слове, – писал об авторе «Макам» филолог ас-Саалиби. – Например, он мог продекламировать стихотворение более чем в пятьдесят строк, которое он слышал всего один раз, запомнить его целиком и повторить его с начала до конца без единой ошибки. Он мог пробежать глазами четыре или пять страниц книги, которую он не знал и никогда не видел, затем повторить их на память в безупречной согласованности. Его просили сочинить стихотворение или написать беседу на какой-нибудь оригинальный или необычный сюжет, и он тотчас выполнял эту задачу. Он часто писал книгу на заданную ему тему, начиная с последней строки и заканчивая первой, и создавал столь же красивое и остроумное сочинение, как и всякое другое. Он украшал бесподобную касыду, сочиненную им самим, своим же прекрасным трактатом, читал стихи прозой и прозу декламировал стихами. Ему давали много рифм, и он слагал по ним изящные стихи, или ему задавали сочинение прозой и стихами на всякие непонятные и трудные темы, и он декламировал, импровизируя, быстрее, чем в мгновение ока. Он мог переводить персидские стихи, полные причудливо выраженных образов, на арабский быстро и блестяще, и проделывал много других удивительных вещей без счета».

Первые макамы создал аль-Хамадани, однако их лучшим автором считается аль-Харири из Басры, усовершенствовавший этот жанр и придавший ему большей слаженности и литературного блеска. Сразу после выхода книга аль-Харири пользовалась бешеным успехом, и слава ее не померкла в мусульманском мире даже через семьсот лет. В испанской Кордове и тюркской Бухаре макамы читали с равным восхищением и комментировали с одинаковым восторгом и усердием, как образец несравненного мастерства и всесторонней эрудиции. Если можно назвать самое популярное произведение арабской литературы после Корана, то это, без сомнения, «Макамы» аль-Харири.

Путешествие Хосрова

Арабы были одной из самых путешествующих нацией в мире. В этом отношении рядом с ними можно поставить только древних римлян: ни в христианской Европе, ни в Китае в это время не было ничего подобного. Мусульманский мир эпохи халифата поражает своей смешанностью и пестротой: там никого не удивляло, что в Каире живут армяне, в Багдаде – нубийцы, а в Мадриде – тюрки.

Многослойность общества делала мусульман терпимыми к соседям и в то же время легкими на подъем. Отправляясь на другой конец света, арабы не находили там ничего чуждого или незнакомого и везде чувствовали себя как дома – в такой же или очень похожей среде, с теми же законами и той же верой. «Земной круг» приверженцев ислама был ярким и огромным, но при этом цельным и единым, как большой цветник, над которым, словно солнце, сияла воля его Творца.

В путешествия мусульмане отправлялись по самым разным причинам. Одних гнала из дома междоусобная война, другие совершали паломничество в Мекку, третьи пускались в путь по делам торговли или странствовали от двора к двору в поисках щедрых покровителей. Были и такие, кто, чувствуя смутное недовольство жизнью, устремлялись в дальние края ради духовных поисков и новых впечатлений, в надежде обрести свой путь или найти учителя, который откроет правильное учение или даст мудрый совет.

В числе таких искателей истины был Насир Хосров – чиновник и таджикский интеллектуал XI века, живший в Средней Азии при Газневидах и сельджуках. Еще в ранней юности он перебрался из Таджикистана в персидский Мерв и до сорока лет занимался канцелярскими делами, делая обычную карьеру поэта и секретаря. Жизнь его протекала мирно и спокойно, пока некий голос во сне не заставил его оставить прежние занятия и пуститься в странствия.

Начав свой путь в Мерве, Хосров взял путь на запад и отправился «в сторону Киблы», пересек всю прикаспийскую Персию и Сирию до Средиземного моря, провел три года в Египте, дважды совершил хадж в Мекку и едва не погиб в пустыне по пути в Ирак. На обратном пути он вместе с торговым караваном попал в Басру и через южную часть Ирана вернулся обратно в Мерв. Из этой поездки, на которую у него ушло около семи лет, Насир привез путевой дневник и составил на его основе «Книгу путешествия». Благодаря его записям мы можем взглянуть на мир глазами людей того времени – «от первого лица».

Хосров вел свой дневник с прилежностью добросовестного путешественника, любившего точные детали. Оказавшись в новом месте, он всегда указывал преодоленное им расстояние, количество жителей в городе, их занятия, стоимость продуктов на рынке и наличие пресной воды. Гуляя по незнакомым улицам, Насир изучал устройство местных мечетей, справлялся о весе каменных блоков в крепостной стене и измерял шагами длину улиц, чтобы определить площадь города. Все эти полезные сведения перемежались в его книге с диковинками и курьезами, которые могли показаться чем-то странным или примечательным. В одном месте он с удивлением сообщал, что в Андалусии «иногда выпадает снег», а в другом – что в Ване мусульмане на рынках открыто пьют вино и едят