Блог «Серп и молот» 2025 - Петр Григорьевич Балаев

А еще рядом с нашей частью был вертолетный полк, и рядом со Спасском, в Хвалынке, полк дальней бомбардировочной авиации. И в этих полках были подсобные хозяйства с полезными домашними животными. И домашние животные были у офицеров этих полков. А после того, как еще в конце первого года моей службы я вылечил спаниеля командира моей части — слава о мне, как о докторе Айболите, широко разошлась по гарнизону. Некоторым же офицерам было неудобно рассчитываться за оказанные ветеринарные услуги с солдатом спиртным и деньгами, поэтому у меня не было проблем покататься на вертолете, прыгнуть с парашютом или полетать на Ту-16 стрелком.

На этом мое соприкосновение с живой, так сказать, военной авиацией и закончилось. Но книги, фильмы про летчиков — уууу! До сих пор! Страсть с детства. Поэтому как только что новое интересное появлялось, сразу — хвать. Детская страсть — она почти как инстинкт, непреодолима. Поэтому, как только у нас в стране появились в продаже книги про немецких летчиков — тут же они появились у меня. Да уже и читать нечего стало по той причине, что всё написанное советскими летчиками, особенно летчиками, было прочитано.

А тут в руках свежекупленная книга о самом выдающемся летчике-истребителе ВМВ. 352 сбитых самолета! Наших, сволочь, аж 347 завалил! Вау! Почти дрожащими руками открывается обложка. «Детство, отрочество, юность» — так, пролистнул, быстрее к началу боевой биографии. Ага, вот, начинается:

«Командир базы снабжения Люфтваффе на Восточном Фронте, расположенной в Кракове, оторвался от кучи требований и поднял голову. Посмотрел на четверых зеленых лейтенантов, направленных в JG-52.

„У меня нет требований на запасные самолеты для JG-52, поэтому вы не сможете полететь в Майкоп на Ме-109. У меня есть несколько Ju-87, которые нужно перегнать в Мариуполь на северном берегу Азовского моря. Оттуда вы легко доберетесь до Майкопа“.

Лейтенанты Хартманн, Вольф, Штиблер и Мерчат глянули друг на друга и кивнули в знак согласия. Эрих никогда не летал на пикирующем бомбардировщике Ju-87, но любой самолет есть самолет. Он не боялся подняться в воздух ни на Ju-87, ни на любой другой птичке. Через несколько минут Эрих уже карабкался в незнакомую кабину пикировщика.

Основные органы управления были, в общем, теми же, что и на Ме-109. Самолет был крупнее и медленнее, немного отличались приборы. Эрих запустил мотор и все проверил. Вольф, Штиблер и Мерчат сделали то же самое и остались довольны. Эрих повел Ju-87 к взлетной полосе.

Руководитель полетов находился в маленькой деревянной хижине возле зоны старта. Эриху нужно было обогнуть эту хижину. Он нажал левый тормоз, чтобы объехать вокруг центра управления полетами. Самолет не отреагировал. Эрих ударил по рукоятям обоих тормозов. Снова ничего. Пикировщик продолжал катить прямо на хижину, пока Эрих проклинал неисправные тормоза. Он увидел, как офицер пулей вылетел из хижины, и тут же в нее въехал самолет.

По всему аэродрому разлетелся резкий треск, когда пропеллер Ju-87 начал перемалывать хижину на щепки. Полетели растерзанные бумажки и обломки дерева. Воздушная струя закинула их в кабину, как хлопья снега во время метели. Эрих выключил мотор и, пристыженный, выпрыгнул из кабины, чтобы уточнить размеры повреждений.

Половина пропеллера пикировщика исчезла. Торчали два расщепленных огрызка длиной сантиметров по 40. Центр управления полетами стал вдвое ниже. Документы и журналы превратились в мелкое конфетти. Ошеломленный руководитель полетов уныло сидел среди обломков.

Офицеры и солдаты, во главе с мертвенно-бледным командиром базы, выскочили из помещений, чтобы посмотреть на происшедшее. В полуобморочном состоянии Эрих стоял с багровыми ушами, безвольно опустив руки. Когда командир базы подошел к нему, он был готов к разносу, но тут его спас один из юных товарищей.

Второй из четырех пикировщиков, отправленных в Мариуполь, пошел на посадку с заклиненным мотором, волоча за собой хвост дыма. Прямо под носом взбешенного командира базы Ju-87 коснулся земли, подпрыгнул… И тут неопытный пилот слишком сильно нажал на тормоза. Самолет клюнул носом да так и замер, задрав хвост в небо. Второй упавший духом молодой пилот выбрался из самолета и непонимающе уставился на него. Перепуганный погромом, который учинили эти сопляки, командир базы решил, что им следует лететь на фронт в Майкоп на транспортном самолете Ju-52, которым будет управлять кто-то другой.»

Если кто-то не очень в курсе насчет авиационных дел, я поясню немного. На базу прибыли только что выпустившиеся из авиационной школы четыре молодых летчика. Для отправки на фронт, в действующую летную часть. Начальник базы им говорит, что запасных истребителей для них нет, поэтому летите, юные орлы Геринга, на бомбардировщиках. Не пассажирами, а пилотами. И юные орлы… Да какие они орлы?! И птенцы Геринга, ни разу не сидевшие даже за штурвалом бомбардировщика, радостно побежали к Ю-87. А что там? — самолет как самолет. Чем он от «мессера» отличается? Те же крылья, тот же хвост. И пропеллер. Что тут такого? Результат — два разбитых самолета и уничтоженный штаб… Нет, там еще масса всяких авиационных тонкостей. Специалисты еще массу вопросов могут задать и насчет присутствия техников, и насчет проверки органов управления самолета перед запуском двигателя и началом рулежки…

Да это же Жванецкому, Задорнову, Петросяну со сцены Театра сатиры читать, а не книга про летчиков. Про самого результативного аса-истребителя. Авторы уверяют, что всё со слов самого Хартманна, это про него книга: «Эрих Хартманн — белокурый рыцарь рейха»…

* * *

И сразу же нашлись желающие заступиться за несчастных немцев, вот такой комментарий:

«Автор смело художественно приукрасил действительность для повышение интереса несведующей аудитории и повышения продаж.

Как говорится — „картинка для привлечения внимания“.»

Конечно, «художественно приукрасил». Потому что слишком дико выглядит эта сцена, как факт биографии самого результативного истребителя в мире (самого, но только в другом качестве, разумеется), на фоне того, к чему наша российская публика уже привыкла, а привыкла она к тому, что это наши пилоты — «взлёт-посадка», а птенцы Геринга — большие часы налета во время обучения в школах, но германская уже не просто летная школа, а высшие курсы воздушной стрельбы в Глейвице, направила на фронт «аса», который даже не имел понятия, что проверка состояния органов управления самолета производится на земле еще до запуска двигателя. На фронт поехал настолько сырой в плане подготовки курёнок, что он даже не понимал — даже