Блог «Серп и молот» 2025 - Петр Григорьевич Балаев

для того, чтобы на ранее незнакомом типе самолета (тем более, что пикирующий бомбер — не «мессер») просто подняться в воздух — инструктор нужен. Даже для опытного летчика. А эти чудаки, выпускники высших курсов воздушной стрельбы в Глейвице, метнулись самостоятельно ПЕРЕГОНЯТЬ незнакомые им самолеты.

Если трезво оценивать подготовку немецких курсантов летных школ по этому эпизоду — летающее мясо. Их наши «желторотики» будут сбивать при первом же боестолкновении. Впрочем, если они сами друг друга не собьют. Что с Хартманном и случилось.

Поэтому я фору немцам здесь давать не буду. Мне немцы — не родня и не друзья, особенно те, кто воевал с нашими дедами. Книга не про Эрнста Тельмана, чтобы я фору давал авторам. Написано — со слов Хартманна, значит, со слов. Значит, так оно и было в люфтваффе. А если такого в люфтваффе не было, то тогда вся хвалебная книга о «белокуром рыцаре» — художественный свист употребивших веселящие вещества. Потому что — она вся из такого. И весь это безумный бардак в ней — логичен.

Что должно было произойти с Хартманном, при таком уровне его дофронтовой подготовки, в первом же боевом вылете? Правильно, его должны были сбить. Вариантов не было. Но его не сбили, потому что случилось нечто другое, с его же слов:

«Во время своего первого боевого вылета лейтенант Хартманн нарушил буквально все правила. Он совершил следующие тактические ошибки:

1. Оторвался от ведущего без приказа.

2. Выскочил на линию огня ведущего.

3. Поднялся сквозь слой облачности.

4. Ошибочно принял ведущего за вражеский самолет. „Противник“, которого он обстрелял, спустившись вниз сквозь облака, был Россманн.

5. Не сумел выполнить приказ Россманна и присоединиться к нему.

6. Потерял ориентацию.

7. Погубил свой самолет, не причинив противнику никакого вреда.»

Да, вот так. Не сбили, потому что произошедшее тоже можно показывать как сюжет в кино про немцев, только кино наподобие французских комедий типа «Большой прогулки». Мои ровесники должны помнить это кино. Как только Эрих в первом вылете увидел русских, он решил сразу стать героем стал атаковать русский самолет, оторвался от ведущего, потерял его, осмотрелся — вокруг одни русские самолеты и все хотят его убить, от страха нырнул в облако, потерял ориентировку, выскочил из облака, увидел перед собой какой-то самолет, от страха обстрелял его, а это был его ведущий. Промазал, этот самолет начал в его сторону разворачиваться, Эрих начал от него удирать. От своего ведущего удирать! Удирал пока не закончился бензин, упал на поле и разбил самолет.

В Красной Армии на этом его боевой путь летчика-истребителя и закончился бы. Без вариантов закончился бы. «Белокурый рыцарь» был абсолютно непригоден в качестве даже пилота связного самолета. Для ВВС РККА, разумеется. Для немцев — сойдет. Поэтому ему выдали новый самолет, во втором своем боевом вылете Хартманн решил атаковать ИЛ-2 и сразу же был сбит. Описывает он это так, будто он сбил Ила, но потом в Иле что-то рвануло, и осколками повредило самолет Хартманна, но описывает это так, что… Не будем спешить, всему своё время, не весь юмор сразу.

И весь этот летно-фронтовой юмор — в книге абсолютно логичен для состояния люфтваффе. Всё там четко лежит в русле логики. Потому что, например, курсанты даже их каких-то высших курсов не знали уязвимые места вражеских самолетов, чему их учили на курсах — загадка мироздания, если даже это не преподавали. Более того: «Альфред Гриславски во время полетов полагался на голову больше, чем Даммерс, однако и он в достаточной степени использовал мускулы. Он тоже получил Рыцарский Крест прошлым летом. Именно Гриславски показал Хартманну уязвимый маслорадиатор под брюхом Ил-2» — а если бы Гриславски не показал маслорадиатор Эриху, то он про него так и не узнал бы? Т. е., обучения летчиков толком не проводилось и в тылу, на курсах, и на фронте тоже — если какой-нибудь Гриславски не расскажет, то ты так и не узнаешь?

И вот описание от «белокурого рыцаря» его самых любимых командиров, про первого:

«Все здесь крутилось вокруг невысокого коренастого человека с редеющими светлыми волосами, полковника Дитриха Храбака. Эрих сразу заметил разницу между командиром эскадры и его адъютантом. Мундир Храбака был мятым и грязным, на брюках виднелись пятна масла. Ботинки покрывала засохшая грязь, они давно не видели щетки. Эрих до сих пор не видел таких полковников. В тылу, на учебных базах, полковники казались полубогами и обычно носили идеальные мундиры. Храбак был совсем другим полковником, и не только в отношении мундира.»

И про второго:

«Эрих немедленно распознал еще одного старого воздушного тигра. Люди такого сорта не встречаются в летных школах. Снова мундир был измятым, брюки неглаженными и запачканными, а ботинки довели бы до инфаркта любого унтер-офицера.»

Т. е., вместо того, чтобы быть подчиненным примером дисциплинированности и аккуратности, что особенно важно, архиважно именно для командира-авиатора, командиры Хартманна выглядели как раздолбаи и чуханы?! И это Хартманн рассказывал с одобрением уже через много лет после войны!

И вы хотите мне сказать, что эти асы из курятника сбивали наших соколов сотнями?!

Ах, да! Я же забыл, что у вас, почитатели таких историков, как А. В. Исаев и М. Солонин (хотя они вроде и считают себя противниками, но отношение к немцам снизу вверх у обоих) есть же аргумент: если немцы такими никчемными супротив наших были, то почему с ними аж 4 года возились?

А я предупреждал, что фору немцам и вам, любителям «баварского», замаскированного оберткой российской патриотической военной историографии («патриотической»), давать не собираюсь. У меня другая позиция: это сколько же на советскую землю приперлось этой вшивой швали, что их пришлось 4 года уничтожать?!..

* * *

Вообще-то, марксисту, каковым я себя считаю, полагается быть оптимистом. Да у меня и нет сомнений, в отличии от некоторых, в том, что будущее человечества — не всепланетный цифровой фашистский концлагерь, а — коммунизм. Но вот именно нам, русским, на пути к нему еще предстоит пройти череду крайне неприятных, если мягко выражаться, процессов, так как всё зашло слишком далеко. Очень далеко. Такое впечатление, что уже в подсознании некоторые вещи. О чем говорить, если даже записной сталинист и разоблачитель немецких приписок Юрий Игнатьевич Мухин в своей «Ассы и пропаганда» пишет: «Счет Хартманна и у меня вызывает сомнения, однако, мне кажется, не следует пытаться отрицать, что он был лучшим асом Второй мировой»? Извиняюсь, мне один из читателей