Киберсант - Анатолий Белоусов

– Что, не получается? – хихикнул он вслух.

– Чего не получается? – Уже порядком захмелевший Змеев перевел осоловелый взгляд на товарища.

– Поднять стакан со стола силой мысли, – продолжил троллинг Барский.

Оба засмеялись. Прозвенел третий звонок, после которого двери в зал обычно закрываются. В помещении буфета, кроме них, оставалось лишь трое или четверо посетителей. Но и они, услышав звонок, тут же поспешно побросали недопитое и недоеденное, боясь опоздать на начало второй части. Люди бегом устремились к лестнице. Змеев тоже поспешно поднялся, но вместо зрительного зала он подошел к стойке буфета и купил там еще одну чекушку коньяка.

– А то антракт закончился, никого нет, – попытался он как бы извиниться перед совершенно трезвым другом. – Выгнать нас отсюда никто не выгонит, разумеется, а вот сама буфетчица может закрыть свое заведение на клюшку, и ищи-свищи ее потом по всему театру…

Снизу донеслись приглушенные звуки музыки, вторая часть концерта началась.

– Ну, за искусство! – голосом генерала Иволгина из культового фильма Александра Рогожкина провозгласил Змеев, вливая в себя очередной стаканчик.

Барский отодвинул подальше принесенную профессором и еще непочатую вторую четвертинку, вместо нее придвинув к нему свой нетронутый стаканчик.

– Попридержи лошадок, попридержи немного, – снова попросил он ласково. – Я тебе еще самого интересного не рассказал. Нажраться всегда успеешь.

– А? Чего не рассказал?.. – встрепенулся уже изрядно захмелевший профессор.

Мгновение поколебавшись, Алексей Николаевич решился-таки и принялся последовательно излагать другу всю цепочку событий, приключившихся с ним после аварии. Он рассказал ему про вдруг вышедшего с ним на связь Тагеса, рассказал, как тот отправил его весь день медитировать за город, к Восточному холму. Рассказал про шаманскую флешку и погружение в транс. Очень подробно поведал обо всем, что приключилось с ними в Небесном Лабиринте, и, как вишенку на торте, с каким-то особенным смаком описал сцену «освобождения» Тагеса.

Поначалу слушавший вполуха и осоловело косившийся на бутылочку с коньяком Змеев по мере развития сюжета заинтересовывался все больше и больше. Глаза его загорелись, оживились, а затем буквально впились в Барского. Казалось, он даже забыл о выпивке, так как на протяжении всего повествования не только больше не лез к бутылочке, но не притронулся даже к уже налитому стаканчику, который Алексей Николаевич уступил ему, сам решив сегодня не пить вообще ни капли. К моменту окончания этой мистической истории Змеев практически полностью протрезвел.

– А затем прогремел взрыв, – завершил рассказ Барский, – я очнулся от транса и обнаружил себя лежащим на полу все в той же бильярдной комнате. Во-от… Такое вот путешествие в Черный или Белый, фиг его знает, Вигвам…

Какое-то время профессор продолжал смотреть на него остекленевшим взглядом, словно завис, как компьютер, затем мотнул головой, взял со стола стаканчик с коньяком и залпом его выпил. Вытер губы тыльной стороной ладони, даже не взглянув в сторону блюда с наваленными в нем икорными бутербродами.

– Это самая невероятная история, которую я когда-либо в своей жизни слышал, – изрек он наконец. – Даже от тебя!

– Это, – эхом откликнулся Барский, – самое невероятное переживание, которое я когда-либо испытывал за всю мою более чем полувековую жизнь в этом теле.

– Ты не пытался после всего произошедшего связаться с Тагесом?

– Нет, мне даже в голову такая мысль не приходила. Я на сто процентов уверен, что в ночь моего трансцендентного путешествия человек, известный мне под именем (или псевдонимом) «Александр Тагес» умер в своей квартире где-то в Москве. Да можно хоть прямо сейчас проверить…

Алексей Николаевич выхватил из внутреннего кармана пиджака iPhone, запустил Skype и нажал на черный кружочек с фосфоресцирующими грибами.

«Вызываемый абонент сейчас не может подойти, – сразу же прозвучал в ответ механический женский голос, – оставьте сообщение после сигнала. Когда закончите, повесьте трубку». Раздался гудок автоответчика.

– Александр, это Алексей Барский. Я звоню по невероятно срочному и жизненно важному вопросу. Пожалуйста, как только получишь это сообщение, немедленно свяжись со мной. Это очень важно! Вопрос жизни и смерти!..

Нажав красную кнопочку с надписью «Завершить звонок», он посмотрел на Змеева и с грустной улыбкой пожал плечами:

– Уверен, ответа не будет. Ни сейчас, ни завтра, ни когда-либо вообще.

Помолчали. Алексей Николаевич прислушивался к приглушенным звукам джаза, пробивавшимся сквозь пол и стены концертного зала даже сюда, в буфет. Ему было немного жаль, что он пропустил и не услышал второй части этой потрясающей программы. Змеев размышлял о чем-то своем, изредка бросая косые взгляды на все еще непочатую чекушку коньяка и стоявшую рядом уже пустую ее подружку. Вдруг он встрепенулся:

– Слушай, а что если его вообще никогда не существовало в реальности?

– Кого? – не сразу понял Барский.

– Тагеса! Ты ведь сам говорил, что за все двадцать с лишним лет вашего знакомства вы общались исключительно через Интернет или в осознанном сновидении. К последнему можно отнести и этот последний транс с путешествием.

– Ну да. Я даже предлагал ему приехать к нам в Глахов, обещал радушный прием с банькой, шашлычками и прочими ништяками. Он отказался. Тогда я сам решил было наведаться к нему в Москву, но он решительно отверг и это мое предложение.

– Вот видишь! – профессор даже подскочил от радости. – А что если все это время Тагес жил исключительно в твоей голове? Как твоя вторая личность, как некое «альтер эго»?!

– Как это? – продолжал тупить Алексей Николаевич, затем вдруг понял, что подразумевал Змеев, и страшно разозлился. – Ты хочешь сказать, что я шизофреник, что ли?!

– Не-ет… Вернее, не совсем… Я имел в виду, а что, если твой Тагес примерно то же самое, что Тайлер Дёрден из фильма Финчера «Бойцовский клуб»? В фильме главный герой, желая избавиться от Тайлера, стреляет себе в рот. Для него пуля проходит через щеку, а вот Тайлеру эта пуля пробивает затылок. «Альтер эго» в лице Тайлера погибает, а сам главный герой таким образом восстанавливает целостное единство своей личности. Что, если нечто подобное произошло и с тобой?! Только ты провернул все это, избавляясь от своего «альтер эго», пусть и не деструктивного, а мегапозитивного, через осознанное сновидение и шаманский транс?

– Да ну, быть такого не может! – отмахнулся Барский.

– Почему? – продолжал упорствовать профессор. – По-моему, вполне себе рабочая гипотеза. Все более чем сходится…

–