Киберсант - Анатолий Белоусов

Да ни хрена не сходится! – бурно отреагировал Алексей Николаевич, совсем уже выходя из себя и теряя самообладание. – Это только в кино или книжке сумасшедший чувак может на протяжении бог его знает какого периода времени морочить голову себе и окружающим. В реальности его упекли бы в психушку сразу после первого же самоизбиения во дворе вонючей ночной забегаловки.

Змеев потянулся к бутылочке.

– Дома допьем, – сказал как отрезал Барский, первым перехватив фунфырик и спрятав его себе в карман. – Я надеюсь, ты не собираешься пьяным садиться за руль? Перекантуешься ночь у меня, а завтра, как выветрится алкоголь, поедешь домой. Лады?

– Лады! – на удивление легко и даже с какой-то радостью согласился Змеев. – Я еще и телефон отключу, пусть эта сука помучается ночку в неведении, куда я так бесследно пропал. Может, меня уже и в живых-то нету…

«Ага, значит, дело действительно в очередной семейной ссоре, – утвердился в правоте своей изначальной догадки Алексей Николаевич. – Что ж, все, что ни происходит с нами, все всегда к лучшему. Проспится и наутро будет как огурчик. А может быть, и вообще разведется со своей стервозиной, не до смерти же ему ходить в подкаблучниках…»

Выпросив у буфетчицы одноразовый пластиковый пищевой контейнер, они сложили в него недоеденные бутерброды (так как их оставалось реально много, а бросать столько еды, причем недешевой, было бы самым настоящим пижонством) и направились к выходу. Концерт еще гремел вовсю. Раздавались восторженные аплодисменты, и снова звучала музыка. По всей видимости, артисты выступали уже на бис, а значит, с минуты на минуту откроются двери и народ ломанется к выходу.

– Быстрее, быстрее, – торопил друга Алексей Николаевич. – Надо успеть получить одежду в гардеробе, пока толпа в фойе не вывалила. Иначе затопчут. Эх, прогадил из-за тебя такой концерт!..

Без какой-либо толкотни обменяв номерки на куртки, они оделись и вышли на улицу. Барский забрал у Змеева ключи от его машины, нажал кнопочку, чтобы определить, где именно на парковке прячется змеевская «Бэха». К счастью, водительские права у него всегда лежали в паспорте, а паспорт, выходя из дома, он неизменно клал во внутренний карман. Садясь за руль, таким образом, он мог не опасаться, что будут проблемы с ДПС. Все было строго по закону – трезвый, как стеклышко, водитель с правами, подвозит своего пьяного друга на его авто. Для пущей убедительности (а скорее, ради собственного удобства) профессор завалился на заднее сиденье. Теперь за тонированными задними окнами его вообще не было видно. Тронулись.

– Ладно, если б ты назвал Лайта моим «альтер эго». Если честно, я сам одно время пытался натягивать эту сову на глобус, – продолжил Алексей Николаевич прерванный разговор. – Но Тагес!.. Есть же переписка с ним на форумах, сохранились логи наших переписок в «аське» и других мессенджерах. Я что, в каком-то помутненном состоянии рассудка сам регался везде под разными никнеймами и сам же с собой вел диалоги? А разговоры по телефону и Skype, там же вообще московский номер! Про пещеру и Лабиринт я вообще ничего не знал, как и про туеву хучу других очень серьезных и глубоких идей, принципов, философских и эзотерических концепций! Может, и книгу «Омикрон» я сам написал и издал?!. Нет, дружище, самое простое и приземленное объяснение далеко не всегда истинно. «Бритва Оккама» и базирующийся на этом принципе редукционизм давно уже развенчаны…

– Как-то ученики Платона попросили своего учителя дать определение человека. Недолго думая, философ изрек: «Человек есть животное на двух ногах, лишенное перьев». Услышавший это другой философ, Диоген, поймал петуха, ощипал несчастную птичку и, принеся в Академию, объявил: «Вот платоновский человек!» После этого Платон добавил к своему определению: «И с плоскими ногтями», – сонным голосом пробормотал с заднего сиденья профессор, очевидно, уже находящийся в состоянии полудремы и рефлекторно отреагировавший лишь на последнюю фразу Барского.

– Вот именно, хороший пример, – кивнул тот, не отрывая взгляда от дороги. – Общаясь и с Лайтом, и с Тагесом, я получал информацию, которую до того момента не знал и не мог знать!

– Работа подсознания,– сонно пошевелил губами Змеев, – не более того.

– Эй, ты меня вообще слышишь, пьяная сонная профессорская морда? – улыбнулся Алексей Николаевич, взглядом пытаясь поймать в зеркало заднего вида вольготно развалившегося на заднем сиденье друга. – Как в подсознание могло проникнуть то, о чем я раньше вообще не знал? В принципе не мог знать! Может, и когда я заглянул в будущее и спер оттуда котировки акций, благодаря чему весьма неплохо заработал, это тоже шизофрения или работа подсознания?

Сзади донеслось что-то совсем уже нечленораздельное, мычащее и булькающее.

– В конце концов, – как бы резюмируя и подводя черту, сказал Барский, – лично мне вообще пофиг на то, как именно все это интерпретировать, трактовать или описывать. Я имею четкий, конкретный практический результат. Эмпирический результат, если уж использовать ваши философские термины. И класть я хотел (…с прибором…) на весь твой скептицизм, вместе с рационализмом и редукционизмом.

– И пси… психиат-ризьмом?.. – пробулькали сзади совсем уже пьяным голосом.

– С чего ж тебя так развезло-то?.. – удивленно произнес Барский.

Впрочем, когда он припарковал машину в подземном гараже и принялся будить Змеева, причина столь странного и быстрого опьянения того обнаружилась сама собой. Пустая посудина из-под коньяка валялась тут же, на полу машины. Хлопнув себя по пиджаку, Алексей Николаевич понял, что, пока он вел друга от буфета к машине, профессор умудрился незаметно вытащить у него из кармана чертов фунфырик, а пока они ехали, быстро высосать все двести пятьдесят грамм прямо из горла́.

– И кто из нас двоих алкоголик? – ворчал он, приводя профессора в чувство. – Мало того что алкаш, так еще и ловкий карманник!

Кое-как они дошли до лифта и поднялись на нужный этаж. Змеев вел себя спокойно, не бузил и не требовал добавки, однако ноги у него заплетались, а глаза так и оставались полузакрытыми. Уже внутри квартиры Барский помог другу разуться, снять верхнюю одежду и, решив слегка приколоться, а заодно и проучить хитрого воришку, отвел его не в спальню или гостиную, а прямиком в бильярдную. Там все оставалось ровно так, как было во время проведения шаманского ритуала. Уложив пьяное тело на матрасик в центре круга, образованного колонками, он тихонечко вышел из комнаты, притворив за собой дверь. Змеев тут же захрапел, даже не