Матабар X - Кирилл Сергеевич Клеванский

Потом что-то с треском лопнуло. Зашипело. И по обледеневшим лазам заструилась удушливая вонь.

— Назад! — гаркнул кто-то за поворотом без малейшего акцента. — Все наза…

Голос утонул в чем-то мокром и булькающем.

— Парни, у меня плохие новости, — произнес уже не столь веселый Дин. — Но, кажется, посылка отказывается ехать дальше.

Они вывернули из-за поворота, и, оказавшись в чем-то сродни просторной перевалочной станции, тут же увидели в чем дело.

Второй фонарь беглецов валялся на льду, чудом не потухнув, а в его дрожащем свете посреди галереи на боку валялся вскрытый ящик.

Вскрытый изнутри.

Крышку с вывернутыми петлями отшвырнуло к стене. Белесый пар стекал изнутри пролитым молоком.

А над ящиком, разгибаясь в полный рост, поднималось то, что весь вечер деликатно называли лотом двадцать один.

Верхняя его половина, возможно, когда-то была эльфом. Словно высеченный из мрамора идеальный профиль, миндалевидные глаза без зрачков, и длинные пальцы, даже теперь сохранившие свою жуткую, почти невозможную изящность.

Вот только к прежнему облику, столь любимому среди поэтов прошлого, сквозь серую, как несвежий лед, кожу просвечивали бледные корни. Известковые жгуты в палец толщиной оплетали тело изнутри и прорастали наружу. Вдоль позвоночника и из-под лопаток тянулись костяные нити. Тонкие и белесые, они медленно шевелились без всякой внешней связи с движениями тела. Они словно… пробовали воздух вокруг, будто реснички какой-то глубоководной твари.

Половину груди и левое плечо подменили слоистые грибные пластины цвета старой кости, похожие на древесные наросты, но только если бы наросты имели возможность вздрагивать.

Один беглец лежал у ящика и не шевелился. Второй сидел, привалившись к стене, обеими руками зажимая разорванное горло. Между его дрожащих пальцев вместе с кровью уходили остатки его жизни. Оставшиеся пятились полукругом и по очереди стреляли, прикрывая перезарядку друг друга.

Помогало это, впрочем, слабо.

Пули с сырыми шлепками входили в серую плоть. Тварь вздрагивала, оседала и распрямлялась снова. Арди видел, как под кожей змеями вьются тошнотворные жгуты, как стягиваются края ран и как со скрипом выправляются перебитые кости.

— У меня де-жавю, парни, — севшим голосом простонал Дин. — Опять мы под землей. И опять какая-то воняющая страшила.

— Ага, — согласился Урский и вскинул оба револьвера.

— Ну здравствуй, дрянь, — Дин сделал шаг в сторону и в каждой его руке блеснуло по клинку. — Я по тебе скучал ровно ни секунды.

Существо повернуло голову на голос.

И Ардан, уже вскинувший посох, уже собравший в сознании первую печать, на долю секунды застыл.

'Ард, опираясь на посох, доковылял до Марьяны и забрал из ее онемевших рук револьвер. Выпрямившись, он выставил его перед собой. Как и учили ковбои на ферме, соединил мушку и целик, выставив их в одну линию с головой монстра.

Некогда — брат Марьяны Сестровой, Марин, отбросив последний обломок, зашагал на длинных, тонких ногах-стеблях в их сторону. Он мычал, рычал и клекотал. Может быть пытался что-то сказать? Может быть пытался закричать? Может быть пытался произнести имя сестры, которую видел впервые за почти двадцать лет? Может быть именно поэтому плакали его детские, измученные глаза, столь неуместные на жуткой морде.

Ардан этого не знал.

Он знал другое. Что бы перед ним ни находилось, оно не имело отношения к военным Тазидахским химерам. Вовсе нет. Измученный бесчисленными экспериментами ребенок, доведенный до состояния, когда он уже не человек и не зверь, но еще и не демон или химера. Нечто промежуточное. Навечно запертое на границе сразу нескольких миров.

Именно из-за него заговоренные лепестки и не отважились переступить незримую черту.

— Прости, — произнес Ардан.'

— Арди! — рявкнул Урский, выдергивая измученное фобией сознание Арда из омута его же воспоминаний.

Существо прыгнуло.

Дальше думать стало решительно некогда. Серая тень преодолела пять метров одним-единственным текучим движением. Последний из диверсантов на ее пути успел только вскинуть руки. Костяные нити прошли сквозь него, как швейные иглы сквозь лен.

Тройка рассыпалась в стороны без единой команды. Дин, натурально взбежав по стене, ушел вверх, схватившись за старые погрузочные направляющие для кранов на потолке. Урский шагнул вправо и вбок, разрывая траекторию атаки твари надвое. Ардан остался на месте и тут же ударил посохом в лед под ногами.

Может если бы они находились не под землей, он нашел бы в себе силы прислушаться к шепоту местного холода, но он едва сдерживался, чтобы не поддаться панической атаке, уже знакомо подступавшей к его разуму.

Печать вспыхнула под ногами серебристым светом и воплотила заклинание. Модифицированная под Синюю звезду «Ледяная Пуля» сорвалась с навершия визжащим от скорости вращения осколком и врезалась твари в бок. И вместо того чтобы прошить насквозь, расцвела пугающе красивым узором. Иней хлынул по серой коже, вгрызаясь в свежие раны, сковывая их края, и Ардан с облегчением заметил, как жгуты под кожей забились, постепенно замирая в волшебном льду. Регенерация то ли химеры Первородного, то ли природного мутанта, разумеется, работать не перестала. Только теперь кости срастались вкривь, вмерзая в неправильные положения, и всякое новое движение твари ломало их заново.

Монстр, пытавшийся добраться до Дина, развернулся на вспышку заклинания и метнулся к Арду. Костяные нити хлестнули где-то на уровне груди, и Ардан тут же воплотил щит от кинетической энергии. Увы, видимо в жгутах содержалось нечто большее, чем просто физическая сила. Пусть и сильно ослабнув, но часть из них пробилась сквозь мерцающую пелену, напоминающую ледяное крыло, и вспороли рукав казенного костюма вместе с кожей. Ардан тут же скосился взглядом на травму. Просто порез. Повезло, что не что-то большее. И повезло, что костюм не совсем обычный, иначе, скорее всего, он остался бы без руки.

— Не забывай обо мне! — Дин уже падал сверху, разом взмахивая обоими клинками. — Господин страшила, я здесь!

Ножи вошли на спине в то место, где костяные нити росли гуще всего. Тварь взвыла двумя голосами сразу. От басовитого, идущего откуда-то из гниющей воронки в груди, заложило уши и задрожали сосульки под сводом. Она закрутилась в попытке стряхнуть следопыта. Дин, не став спорить с центробежной силой, разжал пальцы, перелетел через плечо химеры, приложился спиной о тела диверсантов и откатился в сторону прежде, чем нити превратили их трупы в невразумительное месиво.

Из груди твари с шипением рванулось белесое облако.

— Споры! — выкрикнул Ардан, воплощая уже более сложный щит и чувствуя, как на пальцах гаснут накопители.

По дороге сюда он вытащил кольца из потайного кармана