2 брата. Валентин Катаев и Евгений Петров на корабле советской истории - Сергей Станиславович Беляков

Когда смотришь на фотографии капитана, а потом контр-адмирала Василия Ерошенко, то кажется, будто перед нами потомственный морской волк. Соратник Лазарева и Нахимова, а быть может, даже Ушакова и Сенявина. На самом же деле Василий Николаевич – сын железнодорожника с Кубани. Море увидел в детстве в Новороссийске – и решил стать моряком. Людей его социального происхождения при большевистской власти – продвигали. Василий без труда получил комсомольскую путевку в Военно-морское училище им. Фрунзе и уехал в Ленинград. Это старейшее учебное заведение страны, далекий потомок Навигацкой школы, которую Петр Великий основал в 1701 году[1636]. Там преподавали старые моряки, бывшие офицеры Русского флота и ученые, которые еще до революции работали в Морском корпусе. Они и научили Ерошенко премудростям, необходимым будущему капитану, – от астрономии и математики до умения вязать морские узлы и ходить по морю на шлюпке. Выпускников распределяли на службу по жребию: “Мы по очереди подходили к столу, за которым сидела комиссия <…>. Маленькая девочка, дочка кого-то из лаборантов, вращала стеклянную урну со свернутыми в трубочку билетами. На них было написано: Балтика, Черное море, Каспий, Север, Дальний Восток…”[1637] Ерошенко досталось Черное море, где он и начал службу на линкоре “Парижская коммуна”, как назывался построенный еще в царской России “Севастополь”. Ерошенко считался перспективным командиром, потому и получил в январе 1941-го назначение на “Ташкент”. К тому времени он – капитан III ранга.

В первый год войны Ерошенко получил тяжелое ранение и орден Красного Знамени. Но голубому крейсеру под его командованием ни дня не пришлось послужить, так сказать, по специальности. “Ташкент” не возглавил ни одну торпедную атаку эсминцев на вражеский крейсер, линкор или авианосец, не вступал в перестрелку с эсминцами противника: достойный противник на Черном море у него так и не появился.

Вторая мировая война изменила тактику морских сражений. Как оказалось, несколько десятков торпедоносцев или пикировщиков могут уничтожить непобедимый и, казалось бы, непотопляемый линкор. Первым доказал это японский адмирал Ямамото, когда 7 декабря 1941 года самолеты с его авианосцев разгромили американский линейный флот в Перл-Харборе.

На Черном море у немцев авианесущих кораблей не было. Их универсальным, идеальным, непотопляемым авианосцем стал Крым. Захват немцами почти всего полуострова загнал корабли еще недавно грозного Черноморского флота в кавказские морские порты. Эффективно бороться с немецкими бомбардировщиками и пикировщиками могла только истребительная авиация. Но ее радиус действия ограничен. У СССР не было эскортных авианосцев, которые могли сопровождать караваны судов и отбивать воздушные атаки неприятеля.

“Ташкент” в годы войны исполнял роль плавучей батареи из шести 130-миллиметровых орудий, транспорта и госпитального судна. Он доставлял в Севастополь маршевые роты и целые батальоны, артиллерийские снаряды и другие боеприпасы, ящики с консервами и пищевыми концентратами. Из Севастополя в Новороссийск голубой крейсер эвакуировал раненых и гражданских (начальство и квалифицированных рабочих, которые могли пригодиться на военных заводах), вывозил музейные экспонаты. Каждый рейс был связан со смертельным риском.

За июнь 1942-го “Ташкент” совершил уже четыре рейса в Севастополь, причем два из них – за одну неделю. И теперь, в пятницу 26 июня, он отправлялся в свой третий за неделю рейс. Главной задачей “Ташкента” и сопровождавшего его эсминца “Безупречный” – перевезти из Новороссийска в Севастополь подкрепление, 142-ю стрелковую бригаду, укомплектованную сибиряками.

Петров был не единственным журналистом на “Ташкенте”. В поход на корабле вышли фотокорреспондент Алексей Межуев и кинооператор Александр Смолка. Сохранились и снимки, и даже кинохроника. Вот капитан III ранга Василий Ерошенко[1638], “широкоплечий, смуглый, среднего роста, с угольного цвета усами”. Вот солдаты в касках и гимнастерках грузят ящики с боеприпасами. Вот палуба “Ташкента”, где места свободного не найти – всё занято стрелками 142-й бригады. Они все погибнут. Почти все.

Есть на этих фотографиях и высокий, подтянутый военный в пилотке – Евгений Петров. По лицу сразу видно: если не одессит, то южанин. Очень похож на старшего брата, на своего счастливого старшего брата.

Война моря и неба

Корабли выходили в море днем с таким расчетом, чтобы прийти в Севастополь после одиннадцати вечера, успеть разгрузиться в темноте и до конца короткой июньской ночи покинуть гавань.

Основная бухта Севастополя – Северная – уже полностью простреливалась немцами. Советские суда швартовались в небольших и узких бухтах к югу от города – в Стрелецкой, Карантинной и Камышовой. В гавани корабль – желанная цель для вражеской авиации, но ночью над Черным морем немцы не летали.

Все дни третьего штурма над Крымом стояло безоблачное небо. Идеальные условия для авиации Рихтгофена.

Была и еще одна беда у Черноморского флота. Создал эту беду собственными руками, точнее, собственным приказом командующий флотом вице-адмирал Октябрьский. В первые дни войны он приказал заминировать подходы к черноморским портам – так был велик страх перед появлением вражеской эскадры. Вражеские эскадры так и не появились, зато советские транспорты и даже эсминцы начали подрываться на советских же минах. Хуже того, корабли в прибрежных водах были теперь ограничены в маневре, им приходилось идти узкими фарватерами между морских мин. Уже в декабре 1941-го Октябрьский пытался исправить собственную ошибку: тральщики начали расширять фарватеры, обезвреживать мины, – но летом 1941-го мин успели установить слишком много. Последние будут обезврежены только в начале 1950-х.

“Безупречный” был медлительнее “Ташкента”, поэтому вышел раньше – в 12:33. “Ташкент” отправился в поход только в 13:55. Ерошенко пишет, что даже в 15:00. Быстроходный голубой крейсер должен был нагнать эсминец. Первое время их сопровождали советские истребители, затем самолеты вернулись на свои аэродромы. Военные корабли продолжали идти дальше на запад, мимо южного берега занятого немцами Крыма.

В четыре часа в небе появился немецкий самолет-разведчик. Сыграли боевую тревогу. “Разведчик растаял в небе”, – записал Евгений Петров, который начал набрасывать свой очерк. “Сотни глаз через дальномеры, стереотрубы и бинокли следили за небом и морем. Корабль мчался вперед в полной тишине навстречу неизбежному бою. Бой начался через час. Ожидали атаки торпедоносцев, но прилетели дальние бомбардировщики «хейнкели»”.[1639] Ерошенко вспоминал, что корабль атаковали где-то на меридиане Ялты.[1640] По словам Петрова, только умелое маневрирование помогло “Ташкенту” уйти от бомб: “Сбрасывали они очень точно, потому что по крайней мере десять бомб упали в то место, где бы мы были, если бы Ярошенко (так у Петрова. – С. Б.) вовремя не отворачивал”.[1641] Всего немцы сбросили на лидер сорок бомб, примерно по бомбе каждые четыре минуты.