Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

— Восемь!

— Пять!

— Пять и настоящий поединок в будущем!

— Продано.

Отойдя друг от друга и отбросив в сторону изрубленные щиты, оба бойца покрепче перехватили рукояти своих мечей. Эртур обеими руками сжал «Рассвет», а посол удобнее перехватил «Длинный Коготь».

— Сир Дейн, вы воин, достойный тех легенд, что рассказывают о вас менестрели. Но пора это прекратить. Я буду бить в сердце! — громко, играю на публику, произнёс Марк.

— Согласен с вами, сир. А я буду бить в шею! — так же отозвался Эртур.

Пока притихшая толпа замерла, затаив дыхание, оба воина сурово смотрели друг на друга, незаметными жестами и мимикой лихорадочно согласовывая план обоюдного нокаута. По окончании этой сюрреалистичной пантомимы план был утверждён: оба делают вид, что промахиваются, и на развороте бьют друг друга плашмя по голове. А так как оба предусмотрительно остались без шлемов, задумка имела все шансы на успех.

Отдышавшись и смахнув пот со лба, воины встали в стойки и направили друг на друга клинки.

Сорвавшись с места, они одновременно рванули навстречу. Эртур ушёл в перекат, уклоняясь от удара, а посол тоже намеренно пустил лезвие мимо цели. Синхронный разворот — и оба меча плашмя впечатались в непокрытые головы оппонентов, мгновенно отправляя обоих великих бойцов в сладкие объятия сна. Две фигуры одновременно рухнули на песок арены.

А зрители на трибунах в едином порыве сорвали голоса, искренне веря, что только что стали свидетелями самого бескомпромиссного поединка столетия.

Пир в честь окончания турнира.

Эйрис — редкостная сволочь, что делает его правильным выбором в качестве будущего реформатора королевства. Но всё равно он сволочь. Знал ведь, что я выиграю, и всё равно отправил месить песок арены и выступать на потеху публики.

И всё же, несмотря на солидную гематому от удара мечом плашмя по башке, я был доволен. Да и как тут быть недовольным, если карман оттягивают четырнадцать тысяч золотых драконов! Пять из них — доля Эртура, а остальное — моё, честно отжатое у умников, что местные порты крышуют и ставки принимают.

Когда я пришёл забирать свой изначальный выигрыш от поединка Эртура и Барристана, то по-быстрому накалякал план, как заработать ещё немного. А уж когда узнал коэффициенты на ничью, сразу стало понятно — надо делиться с подставными парнями, которые сделают ставки в других конторах, чтобы не обрушить линию. Коэффициент на ничью был один к тридцати двум! Забавный факт: ничьи в финалах турниров никогда не происходили. Но раз уж сам король соизволил организовать такой внезапный финал, умники в порту оказались смекалистыми и быстро сообразили, что грех упускать подобную возможность.

Сложнее всего оказалось забрать свои честно заработанные деньги обратно у букмекеров. Но пятнадцать избитых мордоворотов спустя моя личная доля увеличилась с тринадцати до четырнадцати тысяч. Спасибо вам, избитые мордовороты! Нужно будет снова переговорить с лордом Квеллоном, чтобы организовал безопасную перевозку денег.

— Сильно болит? — заботливо поинтересовалась Мейдж.

— Мейдж, меня по башке железкой ударили, естественно больно! Ай, блин, не тычь туда!

— Не ной, у тебя голова железная, ты сам мне говорил.

— Точнее, покрыта неокерамическим полимером. И всё равно, Мейж, когда тебя по башке бьют плашмя двуручником, это всегда больно.

— Страдалец ты мой похотливый, ты лучше скажи: как перед королём будешь оправдываться?

— Да никак.

— Слушай, может быть, я и не самый умелый боец, но даже мне была видна наигранность вашего финала. А король так-то рыцарь. Думаешь, не заметит?

— Ты увидела наигранность только потому, что меня тебе сдала Кинвара. А все остальные увидели величайший поединок века. Да и королю нечего бугуртить: всё его королевство сегодня увидело, что теперь у него в услужении состоит воин, способный на равных противостоять мне. Все в выигрыше: я заработал, Эртур заработал как денежно, так и репутационно, а король получил статусного ручного бойца. Одни плюсы.

— Вот уж не знаю, как комментировать ситуацию, где абсолютно все остались в огромном плюсе от того, что позорно проиграли, — хмыкнула коварная северная соблазнительница.

На что я её покрепче обнял и чмокнул, а она взяла и сказала не портить ей платье. Обожаю её.

Но во всех этих плюсах я не подумал о главном минусе: распалённых бесплатным алкоголем идиотах, что порывались сердечно меня поздравить и сказать, что, несмотря на проигрыш, я всё ещё как воин «ого-го-го». И что они сами были в молодости воинами ещё теми, правда, годы уже не те, да и форма подкачала. В тридцать-то лет. Вот и приходится теперь сидеть с Мейж в садике у Ланнистеров и наслаждаться шумом прибоя и покачивающимися с ними в такт ветками, вместе с украденным из зала бочонком вина. О чём ещё в такой момент можно желать?

Но судьба — та ещё тварь, что любит обламывать всех. Очевидно, особенно меня.

Над нами возникла ослепительно красивая женщина с огненно-рыжими волосами в притягательном платье, которая по совместительству работает у меня манекенщицей. Кинвара смотрела на меня с долей лёгкого осуждения, а я судорожно вспоминал, что же сделал не так.

— Мистер Иувар, сомневаться в словах и видениях Владыки — грех. Тем не менее я несколько раз спрашивала Владыку о том, что, возможно, вы не тот, кто спасёт нас всех. И он уверял, именно что уверял меня, что вы спасёте людской род от Великого Иного... Хотя, смотря на вас, я всё ещё искренне сомневаюсь.

— Ты зарплатой довольна?

— Более чем, мистер Иувар.

— Тогда остальное приложится. Но ты ведь не просто так пришла к нам и нарушила наше уединение?

— Да. Цитирую лорда Тайвина: «Сир Иувар, если вам дороги ваши яйца, то я немедленно жду вас в пиршественном зале».

— Марк, твои яйца мне ещё нужны, поэтому пошли, — вздохнула Мейдж.

— Блин, Мейдж, а я только хотел ими воспользоваться!

Прибыв обратно на пир, я первым делом пошёл искать лорда Тайвина. Его все боятся, поэтому вокруг него образуется естественная зона отчуждения от придурков. Найти его было несложно: Десница вёл напряжённые переговоры с лордом Квеллоном Грейджоем.

— И какова урожайность? — донёсся до меня голос Ланнистера.

— Мы не славимся как землепашцы, лорд Тайвин, но, я вам скажу, даже такие неумелые фермеры, как мы, сумели вырастить четыре урожая перед зимой. А сколько смогут вырастить ваши крестьяне, которые поколениями возделывают землю и знают в этом толк?

— Не примут, лорд Квеллон. Вы островитянин, поэтому вам