Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

«Значит, слыхай сюды, вашбродь, добраться до той полянки проще простого. Выходите за ворота... ну, те самые, возле которых мой кузен вечно службу несёт. Ну, который алкаш. Хотя сегодня, может, и трезвый. Хотя не, кого я обманываю... Неважно! Значит, проходите мимо него и идёте прямо, пока ноги не заболят. У меня они, правда, постоянно болят, так что тут уж сами смотрите.

Потом сворачиваете налево... Только это налево, если лицом к лесу стоять. А если спиной — тогда направо! Хотя вы же в лес идти будете, значит, налево. Наверное. Потом увидите здоровенный дуб. Хотя дубов там много... Тогда ищите тот, который покривее остальных! Возле него будет дупло. В дупле — моя заначка. Захватите её с собой, будьте людьми. Старуха моя все остальные уже понаходила, хоть эта пусть поживёт.

А дальше ещё чутка пройдёте — и поляна! И вот тут, вашбродь, говорю вам как один нормальный мужик другому: такой поляны вы нигде больше не увидите. Море со скалы видно, дубы вековые стоят, ветер в кронах шумит... Красота-то какая, лепота! С вас десять грошей».

Как же я скучаю по GPS.

Всё это затевалось ради того, чтобы нас никто не побеспокоил и мы не собрали толпу зрителей. Эртур не может проиграть мне на глазах у всех, потому так и заморочились.

Но вот что странно: Мейдж того мужичка поняла с первого раза. А раз мы так и не нашли его заначку, то, наверное, она её уже забрала — по крайней мере, её следы говорили именно об этом. Кстати, а как Мейдж нас обошла? Мы же потом по её следу шли — так оказалось гораздо надёжнее, чем ориентироваться на слова того мужика. Интересно, как она вообще поняла все эти путаные намёки? Наверное, потому что всю жизнь бок о бок с такими вот простыми мужиками прожила и нос от общения с ними не воротила. Эртур, хоть парень и нормальный, но всё равно аристократ, а я просто не привык к общению с местным простолюдьем.

Однако мужик не соврал: когда мы добрались до места, то застали небольшой островок естественного рая, не тронутый рукой человека. Всё как он и говорил: зелёная полянка, на горизонте море, позади нас деревья, а всё вокруг озаряет яркий лунный свет.

И посреди этой полянки сидит прекрасная дева и наслаждается зрелищем, что предстало перед её очами. Легкий морской бриз развевает её распущенные волосы, а сама она сидит, обнимая свои ножки и наслаждаясь заначкой того мужичка.

Я пустил слюну, но мне можно — это моя невеста. Эртур пустил слюну, но для него это естественно. А вот то, что компашка из Джейме, Аддама и Джона тоже начала пускать слюни — это уже явный перебор.

Ну почему на мою Мейж вечно западают парни помладше?! Где логика?!

— Вы долго, я уже вас заждалась. И кто это с вами?

По этикету кавалеры первыми представляются дамам, но наши кавалеры — это малолетние дебилы, пускающие струю и слюни, поэтому сразу не сообразили. Пришлось напомнить подзатыльниками.

— Приветствую вас, меня зовут Джейме Ланнистер, сын Тайвина Ланнистера, Десницы короля Эйриса II, да правит он вечно!

— Меня зовут...

— Так, Мейж, если эти парни будут как Джейме представляться, то это надолго, поэтому лучше я. Это Джейме Мокрые Штаны, это Джонни Заблудившийся, а это Аддам, просто Аддам.

— То, что Джейме — Мокрые Штаны, понятно, но почему у Аддама нет унизительного прозвища!

— Потому что, Джонни Заблудившийся, пока вы с Мокрыми Штанами выясняли отношения, Аддам пытался сохранить трезвую голову и не ныл, что устал и хочет отдохнуть. И кстати, Аддам, ты теперь Аддам Тихий.

— Спасибо, сир!

— Юные лорды, прошу не обращать внимания на моего жениха, он безумен.

А какого чёрта мы вообще взяли мелких с собой? Причина проста: нам с Эртуром было влом сопровождать их обратно, а ему уже завтра на официальную службу вступать, и тогда ему просто будет некогда. Он едва успел попросить лорда... принца... лорца Оберина передать его семье долю от выигрыша. Правда, не всю, пятьдесят монет оставил себе, на всякий случай. Потом отсыпал ему ещё пятьдесят — на неделю в борделях столицы. На Севере этого хватило бы на полгода борделей, инфляция — ужас какая!

Вот мы и прибыли на обещанный мной поединок. А я ведь пытался парня отговорить от этого, просто боюсь его покалечить. Он человек, молодой, полный надежд и будущего. Да, он пустил всё это под откос, согласившись на должность гвардейца, но с его точки зрения это почти предел мечтаний. А я едва ли человек. Отрезал от себя куски плоти и заменял их имплантами, вырывал из себя кости, чтобы вставить полимерные керамические, и всё ради банального и такого человеческого желания — не сдохнуть. Правда, я не думаю, что человек может драться с супермутантом врукопашную или глотать химию, не ловя передоз. Интересно, мать признала бы меня такого — сломанного и выжженного, заменившего плоть на технологию — не в качестве сына, то хотя бы в качестве человека? Но я этого уже никогда не узнаю. Я отчётливо помню, как она умерла, дав мне жизнь.

Эртур принялся готовиться к поединку, начав облачаться в доспехи. Ну, в принципе правильно, но не в этом случае.

— Эртур?

— Сир Иувар?

— Я крайне рекомендую тебе не надевать доспехи, и прежде чем ты спросишь почему, отвечу: потому что мой меч из валирийской стали, ему плевать, что резать: кость, плоть или металл. Доспехами ты лишь ограничиваешь себя в движении.

— Спасибо, сир, я учту ваш совет.

— Лучше бы ты учёл мой совет и отказался от этой глупой затеи. Ну серьёзно? Ты посмотри на всю эту красоту! Зачем портить её лязгом металла?

— Сир, вы не отсюда, вам никогда не понять. Но я Дейн, а Дейны были самыми смертоносными воинами континента десять тысяч лет. Мы творили историю взмахом «Рассвета» и определяли судьбы народов. И не было нам равных. Нас побеждали, но никогда — в поединке. И вот появились вы. Тот, кто может противостоять нам, тот, кто может победить нас. И мне, как Мечу Зари, нужно знать, что мы всё ещё самые смертоносные. Я вам не соперник, я это знаю, и я благодарю вас за то, что