Песнь льда, пламени и атома - Ленивый Сайгак

Жаль, что я встретил этого парня только сейчас. Он упёртый, волевой. Такой может стать кем угодно. Но он захотел быть воином... Что за нелепица.

— Я прочитал в одной книге, что истинное уважение, которое может проявить один боец другому, — это продемонстрировать все свои способности и не оскорблять его своей слабостью. Так вот, Эртур, слушай меня внимательно: я собираюсь проявить к тебе столько уважения, сколько ты заслуживаешь. Но чтобы не погибнуть, ты должен хотеть не победить меня, а убить. Понятно?

— Но как же...

— Эртур, никаких «но»! Ты сейчас должен хотеть убить меня, ясно! Только так ты сможешь выжить. Забудь про придурка, который даёт несмешные прозвища, забудь про шута, что изводит всех. Перед тобой сейчас чудовище, повинное в смертях не сотен, а тысяч жизней, погибших от его рук. Чудовище, Эртур, не человек. Чудовище!

Эртур сначала показал шок, потом неверие, следом отрицание, потом смирение, но затем он закрыл глаза и провёл дыхательную гимнастику. Она дала ему собраться с мыслями и примириться с тем, кто я есть. И сейчас на меня смотрел не рыцарь, а хладнокровный убийца. Хороший взгляд, такой, какой мне нужен.

Пацаны стояли в сторонке и не смели открывать рты, а сама Мейж немного с грустинкой смотрела на наш поединок. Мы встали в стойку, друг напротив друга. Я дал команду и задействовал половину моих имплантов. На мой «готов» Эртур ответил кивком, вот тогда я сорвался с места и сразу врубил GRX.

Вот Эртур делает вертикальный замах, чтобы обрушить на меня удар, вот уже меч опускается... Только я для большего импульса делаю разворот и бью его плашмя по грудной клетке. Эртур смог меня искренне удивить и в последний момент попытаться отпрыгнуть, только это ему не помогло, и от силы удара он отлетел на приличное расстояние. А позади был обрыв. В очередной раз я доказал самому себе, что я дебил. Пришлось прыгать за ним и его мечом в холодную воду. Надеюсь, внизу достаточно глубоко.

Эртур

Он встал в защитную стойку, ведь посол встал в атакующую. Он прекрасно помнил наставления посла о том, что его стоит воспринимать как чудовище. Не человека, а чудовище, убивать которое не жалко. Только он ведь никогда не дрался с настоящим чудовищем. Последнее, что он запомнил, — это чудовищный удар по животу, который отбросил его прямо в море позади. То, что он прямо сейчас об этом размышлял, натолкнуло его на две мысли: первая — посол вновь его спас, когда отшвырнул его; вторая — то, что он мокрый, означает, что он упал в море, и это значит, что, возможно, посол делал ему искусственное дыхание. Это было ещё хуже, если бы он позорно утонул.

Точно, «РАССВЕТ»! Он ведь держал его в руке, когда падал вниз! Резко встав, он начал оглядываться в поисках меча и обнаружил его с правой стороны от себя. Успокоившись, что фамильная реликвия не утеряна в пучинах вод, Эртур огляделся. Тело жутко болело, в особенности в области живота, куда пришёлся удар — сейчас там красовалась чудовищная гематома, но тщательно обработанная. Его одежда сушилась возле костра, что означало, что сейчас он голый.

— Я смотрю, вы очнулись, лорд Дейн, — приятный голос леди Мейж заставил его судорожно прикрываться и краснеть.

— ПРОШУ ВАС, ОТВЕРНИТЕСЬ!

— Лорд Дейн, не кричите! — с лёгким шепотом заговорила леди Мейж. — Дети спят!

А рядом и правда спали дети на импровизированных кроватях.

— Прошу прощения, леди Мейж, но всё же вы не могли бы отвернуться, чтобы не смущать уже меня?

— Лучше я вам дам штаны.

— А откуда у вас лишние мужские штаны?!

— Я процитирую, и вы поймёте откуда: «Раз мне не дали воспользоваться хозяйством по прямому назначению, то хотя бы проветрю».

— И я надену штаны господина посла?

— А вы предпочтёте светить вашим не менее великолепным, чем ваш «Рассвет», мечом перед благородной леди? — несмотря на колкость, леди Мейж была права, так что он тут же надел посольские штаны. К его зависти, в паху было слишком свободно.

— Согрейтесь, лорд Дейн, — она тут же передала ему бутылочку. — Закатное море не славится тёплыми водами.

— Это?..

— Да. Заначка того проводника, что указал нам на это поистине волшебное место.

— А где сам посол? И что он делает... без штанов ночью?

— Охотится.

— Ночью?

— К утру будет завтрак. Надеюсь на тетерева. Но если будет рябчик, то жаловаться не буду.

Охотиться ночью без штанов и лука... да, пожалуй, это в духе посла. Между ним и его первой женщиной, которой он хотел бы признаться в любви, возникло неловкое молчание. В очередной раз он поймал себя на мысли, что засмотрелся на её лицо и изящную шею. Заметив это, она невинно улыбнулась и поправила локон волос, а Эртур испытал прилив сил, от которых ему сейчас было неловко — хорошо, что он был в штанах.

— Уже поздно, лорд Дейн. Если вы мне позволите, я хотела бы поспать. Хищников не бойтесь, мой жених позаботился о том, чтобы наш сон никто не потревожил.

— Постойте, леди Мейж.

— Вам что-то нужно, милорд?

— Я... я должен знать, почему.

— Вам придётся быть более конкретным в данном вопросе, милорд.

— Почему вы с ним?

Этот вопрос был крайне неучтивым и грубым, особенно для невесты, чей жених стольким ему помог. Но он обязан был знать, особенно после того, как узнал о тех тысячах, что погубил Марк Иувар.

— Это очень грубый вопрос, лорд Дейн, я не обязана на него отвечать.

— Я знаю.

Обдумывая свой ответ, леди Мейж не торопилась. По истечении некоторого времени она дала свой ответ:

— Я была на вашем месте, лорд Дейн. И знаю сейчас, каково вам. Поэтому я дам вам ответ, чтобы сомнения не мучили вас в будущем.

— Спасибо.

— Я забочусь не о вашем душевном равновесии, а о спокойствии своего жениха, — и снова неловкая пауза возникла между ними. — Для начала, скажите мне, лорд Дейн, сколько мне лет?

— Я... я не знаю, леди. Я знаю, что вы старше меня, но разница в возрасте между нами не так велика. Думаю, вам двадцать четыре.

— Мне уже