Каменный остров. Историко-архитектурный очерк. XVIII—XXI вв. - Вера Александровна Витязева

Вместо этого 15 апреля 1766 г. состоялась отставка не только С.А. Порошина, но и В.И. Баженова: его больше не приглашают в Зимний дворец, в стадии проектирования находятся работы по Екатерингофскому дворцу, Институту благородных девиц в Смольном, затем командировка в Москву, где опять же на стадии проекта и макета остался Кремлевский дворец, а в Петербурге тем временем закончили строительство дворца на Петровском острове, который оказался никому не нужен.

Значит, было в цепочке событий промежуточное звено, а может быть, и не одно, если последствия оказались столь катастрофичны для В.И. Баженова как архитектора, а С.А. Порошину стоили жизни.

Одним из «потаенных звеньев» могло быть «дело Мировича», обсуждение которого вслух, и год, и два спустя, было запрещено, но за великокняжеским столом о нем крайне осторожно, в годовщины событий, но вспоминали. С. Порошин делал краткие записи в своем журнале. Речь шла об убийстве в Шлиссельбургской крепости в ночь с 4 на 5 июля 1764 г. императора Иоанна VI Антоновича (1740–1764) охранявшими его офицерами Власьевым и Чекиным. Следствию они объявили, что поручики В. Мирович и А. Ушаков хотели взбунтовать солдат, «царя Ивана» освободить и возвести на престол. Ушакова накануне отправили в командировку, где он неожиданно и без всяких видимых причин скончался в дороге, а Мирович, оставшись один, не только не отказался от плана освобождения императора, но с помощью своей команды и капралов арестовал коменданта крепости. А до того, как они навели на тюремщиков пушку и заставили их сдаться, те, в соответствии с инструкцией о содержании царевича Иоанна, убили его. Увидев это, Мирович сложил оружие, его арестовали и взяли под стражу. Указом Сената от 9 сентября Мирович был приговорен к смертной казни: на Обжорном рынке 15 сентября 1764 г. бунтовщику отрубили голову, тело сожгли вместе с эшафотом12.

Никто из окружения императрицы не верил в реальную опасность для трона ни в существовании самого царевича Иоанна, ни всего брауншвейгского семейства, которое с 1741 г. вместе с малыми детьми находилось в заключении. В 1756 г. Иоанна навсегда разлучили с семьей: в закрытой карете, под именем колодника Безымянного, сержант лейб-кампанец Савин секретно перевез его из Холмогорской крепости в Шлиссельбургскую, где он, вместе со своими охранниками, находился в специально отведенном помещении солдатской казармы вблизи Государевой башни. (Для тех, кого интересуют подлинные места исторических событий, следует пояснить, что строительство казармы, где убили царевича Иоанна, велось в 1716–1728 гг. на первом этапе под наблюдением московских архитекторов, отца с сыном – Григория и Ивана Устиновых, а после их отъезда в Москву, на заключительном этапе, наблюдал за работами Д. Трезини; казарма разобрана в 1907 г. в связи со строительством тюрьмы «Зверинец»).

Убийство ни в чем не повинного узника с совершенно расстроенной нервной системой, всю жизнь проведшего по тюрьмам и крепостям, нуждавшегося в покое и длительном лечении, произвело на всех ужасающее впечатление, породив во всех слоях общества разнообразные слухи, разговоры и домыслы. Говорили о том, что Мирович стал жертвой провокации, что за освобождение узника ему были обещаны и деньги, и свобода, а не отсечение головы на Обжорном рынке. Бессмысленная жестокость Екатерины в борьбе за власть – расправиться с несчастным узником только для того, чтобы никто не мог воспользоваться даже именем Иоанна VI, полученным им в шестимесячном возрасте, – проявилась в «деле Мировича» еще более откровенно, чем в убийстве отца великого князя Павла Петровича императора Петра III.

И все взоры невольно обращались к нему: какую же участь она готовила этому мальчику, реальному наследнику российского престола, правнуку Петра Великого? Утешительные прогнозы не приходили на ум. Он мог стать следующей жертвой, и не были ли вообще неожиданно затеваемые Никитой Паниным разговоры о «деле Мировича» во время обеда или за ужином своеобразным тестом для окружающих: увидеть выражение лиц, послушать, кто и что скажет или как промолчит, потом тайно прочитать записи в журнале Порошина и доложить обо всем матушке-императрице.

Можно не сомневаться, что просветительский образ мыслей и Порошина, и Баженова был ей известен. И не только из похищенных по ее распоряжению «Записок» С.А. Порошина, она и сама умела заставить человека высказаться самым откровенным образом, как бы спрашивая совета, или сомневаясь в правильности своих поступков, или просто желая знать, о чем говорит народ. Перед обманчивым обаянием ее подкупающей простоты, хорошо отрепетированной искренности, умения вести беседу на равных устоять было невозможно, как невозможно взять назад откровенно и неосторожно высказанные слова…

Трагический финал этих событий нам уже известен: неугодные были отстранены, к великому князю Павлу Петровичу приставлены «свои люди»: на место преподавателя общественных дисциплин пригласили Л.-Г. Николаи, ставшего на долгие годы одним из преданнейших Екатерине людей, доносившего ей обо всех событиях, связанных с наследником; позднее появился Ф.-Г. Лафермьер, он не только преподавал французскую литературу, но комплектовал, описывал и хранил великокняжескую библиотеку.

Совершеннолетия наследника никто не отметил, все удалось свести на нет хлопотами о его сватовстве и женитьбе в 1773 году на Вильгельмине Гессен-Дармштадтской (в православии Натальей Алексеевной); в связи с браком возник вопрос о пригородной резиденции наследника.

На экране придворной жизни вновь появился Каменный остров. Большое строительство начиналось в 1776 г., когда ожидалось рождение первенца у великокняжеской четы. Едва ли можно сомневаться в том, что местоположение Инвалидного дома с церковью, как и дворца на месте канцлерского дома, было определено В.И. Баженовым.

Инвалидный дом

(Каменноостровский пр., 68)

Инвалидный дом – благотворительное учреждение, предназначенное для отставных нижних чинов Морского ведомства, – был учрежден Екатериной II в 1766 году по ходатайству наследника престола, который за год до этого события стал адмиралом российского флота. С этого времени целые флотилии кораблей устанавливались в игровых комнатах Зимнего дворца и адмиралы рассказывали ему об устройстве галиотов и ботов, системе управления, сигналах и командах, тонкостях морского дела. Наследник настоял на том, чтобы в этих занятиях принимали участие настоящие капитаны, матросы, боцманы, юнги. У них он многому научился, навсегда сохранив живейший интерес к морскому делу. И как только ему было назначено содержание в 120 тысяч рублей, он хотел построить на свои деньги Инвалидный дом для матросов-ветеранов. Значит, объясняя устройство мачты или как ставят паруса, успели они, отвечая на вопросы наследника о своей жизни, рассказать и о долгой службе, едва ли не на четверть века отрывавшей их от семьи, от дома, о долгих морских переходах, сражениях, гибели кораблей, команды, о вдовах