Каменный остров. Историко-архитектурный очерк. XVIII—XXI вв. - Вера Александровна Витязева

С.А. Порошина с цесаревичем произошла 30 ноября 1761 г. в Зимнем дворце, когда он в чине кадетского прапорщика присутствовал на торжественном обеде, данном великой княгиней Екатериной Алексеевной в честь празднования дня Андрея Первозванного. В 1762 г. Порошин стал одним из адъютантов императора Петра III.

В дни дворцового переворота находился около цесаревича, а 28 июня 1762 г. был назначен его воспитателем и кавалером.

Литературный и воспитательный талант автора, живость воображения и характера, глубочайшая серьезность, с которой он подходил к воспитанию будущего монарха, отношение к своей задаче как к миссии, возложенной на него не только двором, но родиной и народом, – все это отразилось в ежедневных или поденных записях, которые он начал вести с 20 сентября 1764 г. Описывая будничные, рядовые события (для этого в течение дня он делал черновые заметки в маленьком блокнотике, а вечером вносил перебеленные записи в журнал): в котором часу наследник встал, как одевался, молился, завтракал, занимался уроками, готовил домашние задания, что говорил, кто присутствовал на обеде, о чем переговаривались или рассказывали гости, какой спектакль смотрели в Эрмитажном театре, – автор создавал убедительно-достоверную картину повседневной жизни наследника, вырисовывались характеры окружавших его людей. Особенно интересны наблюдения С. Порошина об отношении императрицы к сыну – то демонстративно ласковые, то подчеркнуто холодные и высокомерные. Это было отношение императрицы к своему подданному, но не отношения матери к единственному сыну.

В работе А.Л. Порфирьевой особо отмечено, что музыкальные увлечения С. Порошина оказали самое благотворное влияние на его воспитанника. Позднее это выразилось в том, что во всех усадьбах наследника устраивались придворные театры с постановками балетных и оперных спектаклей, в которых он часто принимал участие. Исследовательница пишет: «Порошин вошел в историю русской музыки как один из первых музыкальных публицистов. Компилятивный характер его музыкальноэстетических эскизов обуславливает их зависимость от положений эстетики барокко, в особенности от учения об аффектах. Большой интерес для историков музыкальной культуры, придворного театра представляют его дневники от 20 сентября 1764 по 13 января 1766, посвященные описаниям всех занятий и развлечений Павла Петровича, включающих репетиции балета, совместное музицирование с дочерьми Г.Н. Теплова, посещение французских спектаклей, чтение французских пьес и пение арий из французских опер, особенно нравившихся цесаревичу…»3

Свои «Записки» Порошин часто использовал в качестве педагогического материала для вечерних бесед перед сном, когда говорил со своим воспитанником о прожитом дне. Анализируя поведение великого князя, отмечал достойные похвалы поступки и осуждал проявления гордыни, лени, несправедливости или жестокости.

Ведение «поденных записей» стало причиной удаления Порошина от наследника. В этот день, 15 апреля 1766 года, по специальному распоряжению Екатерины II перед ним демонстративно закрыли двери Зимнего дворца, заставили долго ждать, а затем отправили домой, где ему был зачитан приказ о немедленном отъезде из Петербурга в полк, расквартированный в г. Ахтырка в Малороссии. В 1768 г. Порошин стал командиром Старо-Оскольского пехотного полка, который с началом Русско-турецкой войны в 1769 г. выступил в поход. Неожиданно пришло известие, что командующим будет назначен Петр Иванович Панин, брат Никиты Панина, причастного к отставке Порошина и изгнанию его из Петербурга. Это сообщение подкосило Порошина: легкое недомогание вскоре приобрело угрожающий характер, и 12 сентября 1769 г. он скончался. Похоронили С. А. Порошина в местечке Виска под Елизаветградом.

Великий князь Павел Петрович

Издатель «Русского архива» П.И. Бартенев, публикуя в 1870 г. «Сто три дня детской жизни императора Павла Петровича. 1765 год. Вновь найденная тетрадь «Записок» С.А. Порошина», наиболее точно определил причины трагедии автора: к сложнейшей обстановке придворной жизни, сплетенной из интриг, лжи и лести, он не был житейски готов; его искренность, добропорядочность, даже привязанность к воспитаннику, стремление любой случай использовать в воспитательных целях, в том числе и «Записки», не могли вызвать одобрения императрицы.

П. Бартенев писал: «В усердии своем Порошин забывал, что особенным, едва ли не беспримерным в истории политическим положением великого князя предписывалась крайняя осторожность во всей его общественной обстановке»4.

Судьба Семена Порошина была решена в тот день, когда Екатерина II потребовала через графа Н.И. Панина его журнал, получила, прочла и не вернула автору. Она хорошо знала «силу печатного, письменного и устного слова», и ей был не нужен придворный летописец, дословно записывающий не по-детски разумные рассуждения 11-летнего мальчика, в которых проявлялись и чувство юмора, и горячность сердца, неуемная порывистость, понимание и умение правильно оценивать поступки людей, имеющего великолепную память и способности к учебе.

Все это мешало Екатерине постепенно формировать представление о наследнике как о недалеком, неуравновешенном человеке. Тогда же, с ее подачи, появились слухи, благополучно дожившие до наших дней, о якобы «незаконном» его происхождении, что отцом его был не Петр III, вся биография которого была безжалостно искажена, а кто-то из ее приближенных, то ли Салтыков, то ли Станислав Понятовский…

Н.И. Панин

Таким образом, императрица постепенно, шаг за шагом, осуществляла свою заветную политическую мечту и программу: быть единовластной правительницей государства Российского до конца своих дней, что ей блистательно удалось.

О неосуществленном проекте дворца

Познакомимся с каменноостровскими страницами из «Поденных записей» С.А. Порошина.

27 июня 1765 г.

«Обедали у нас… князь Петр Васильич Хованский, который призван был, чтобы ехать сегодня на Каменный остров, осмотреть его и находящееся там строение. Но сегодня весь день очень дождливо было, и езда не состоялась»5.

28 июля 1765 г.

«После обеда часу в шестом приехал Никита Иванович, и поехали мы в барже на Каменный остров. Из посторонних был с нами только князь Хованский. Сперва объехали мы весь остров кругом. Объезжая, встретили против Каменного Носу Ея Величество (т. е., проезжая по Большой Невке мимо деревни Каменный Нос, встретили императрицу Екатерину II, которая направлялась на Елагин остров. – В. В.). Она изволила ехать к Алексею Петровичу Мельгунову на Мишин остров. Там приготовлена была псовая охота. Пристав к Каменному острову, изволил Его Высочество войтить в покои. Тут побыв не долго, пошли в сад и бегали взапуски. Государь Великий Князь также бегать изволил. Никита Иванович, взяв с собою князя Хованского, изволил смотреть строения. Как возвратился к нам, то пошли мы далее в рощу. Там по зверинцу и по огороду походя, пришли опять в покои. Ходя по болотистым и морским местам, Его Высочество и мы все очень загрязнились и вымочились. Не противно то было Великому Князю. С полчаса план Каменного острова Никита Иванович рассматривал. Потом, севши в баржу, переехали мы поперек на Петербургскую сторону, где дожидалися кареты.