Каменный остров. Историко-архитектурный очерк. XVIII—XXI вв. - Вера Александровна Витязева

тяжких «криминальных» преступлений, за что по закону полагаются «публичное бесчестье», ссылка или смерть, то и в этих случаях не следует конфисковывать у виновных имущества, оставляя его наследникам.

Предоставление привилегий в суде – важнейшая составная часть свобод, которых добивались с середины XVIII в. идеологи господствующего класса от абсолютной монархии.

Оценка политики репрессий правительства нашла свое отражение и в докладе о вольности дворянской, поданном Комиссией Екатерине II; эти слова в буквальном смысле – вопль оскорбленной души: «…но, к несчастию великому, многие, почитаемые за оскорбителей Величества и возмутителей противу общего покоя, до сего времени тягчайшим заключением или мучительною смертию пострадали, которых преступления или не были, или хотя и были, но не заслужили того имени, каковому казне уравнена или каковою и вовсе пострадали обвиненные».

Оценивая роль комиссии, С.М. Троицкий писал: «Предлагая оградить личность дворянина и его имущество от произвола самодержавия, идеологи дворянства пытались тем самым заставить и абсолютного монарха следовать «неизменным» законам. По сути дела, они выступали против норм феодального права, уходящего в глубокую древность, когда в случае вины репрессиям подвергались все члены рода. В условиях разложения феодализма и вызревания новых буржуазных отношений родовые связи утратили свое былое значение и сохранение коллективной ответственности членов «фамилии» за вину своего «сородича» было уже анахронизмом. Не будет преувеличением сказать, что члены комиссии, по существу, настаивали на введении в законодательство элементов буржуазного права, апеллируя к «природе» человека, его духовному миру»11.

Уже со времени ссылки графа А.П. Бестужева-Рюмина императрица Елизавета Петровна стала проявлять повышенный интерес к загородной усадьбе опального канцлера, которая становится ее любимым местом отдохновения. Она прибывает сюда то на маскарад, то на гулянье. Более того, без каких-либо юридических обоснований в частном владении канцлера были начаты казенные работы по благоустройству Каменного острова.

К этому времени относится указ Сената от 23 марта 1760 г. о строительстве первых мостов «для проезда сухим путем с Петербургского на Аптекарский, а с него на Каменный» остров. Мосты строились по проектам архитектора А.Ф. Виста «от берега Аптекарского острова поперек Малой Невки до глубокой воды, где могут находиться суда, на которых держалась наплавная часть моста, на 30 саженях. По другую сторону Малой Невки, от глубокой же воды до берега Каменного острова, на 15 саженях, а все четыре моста на 101 сажень с шириною 4 сажени каждый».

Мосты, взятые по подряду архитектором А. Вистом и геодезии майором П. Зиновьевым, построили очень быстро: для битья свай были взяты в Адмиралтейств-коллегии и Канцелярии строений «бабы» и копры. Мост с Аптекарского на Каменный остров держался «на 11 судах», часть их получили из Адмиралтейства. «Если же судов не окажется налицо… взять у компании Ольхина, уплатив что будет следовать… при неимении же готовых купить, отыскав в скорейшем времени, – по случаю надобности в мостах»18, что и было сделано в самые краткие сроки.

Эта поспешность не могла быть случайной, и не стала ли «Каменноостровская сюита» М.И. Махаева последней каплей, которая переполнила чашу терпения Елизаветы Петровны по отношению к А.П. Бестужеву-Рюмину? Особенно та серия гравюр, которая сначала появилась во Франции, а затем и в других европейских столицах.

Как отмечали современники, в характере императрицы была одна, почти болезненная черта: малейшего превосходства над собой она никому не прощала. Можно привести соответствующие примеры: по ее специальному распоряжению придворным дамам разрешалось украшать свою прическу – драгоценностями или цветами – только с одной стороны головы, украсить прическу с обеих сторон могла только государыня; право прилюдного наказания ослушниц она также оставляла за собой: прямо на балу или приеме собственноручно ножницами могла испортить любую прическу, выстричь цветок, если ей показалось, что какая-то деталь или линия прически чем-то напоминают ее собственную. Был и трагикомический случай, когда краска у парикмахера изменила колорит, и волосы императрицы стали зеленого цвета. Всех фрейлин немедленно обрили наголо и надели на них уродливые, наспех сделанные нитяные парики, в которых они обязаны были появляться при дворе до тех пор, пока у императрицы не отросли волосы.

Подобные же чувства – зависти и неудовольствия – могли возникнуть у нее, не без помощи придворных интриганов, при сравнении появившихся почти одновременно гравюр для альбома с видами Петербурга 1753 года – красивого, большого, раскрашенного – и «Каменноостровской сюиты» М.И. Махаева с видами бестужевской усадьбы.

Зимний и Летний дворцы, Летний сад принадлежали императорской фамилии, но не Елизавете Петровне, а блистательная усадьба на острове была частным владением канцлера графа А.П. Бестужева-Рюмина. В этом было явное и оскорбительное для нее нарушение субординации, и за это, вкупе со всем остальным, канцлер и поплатился.

Каменный остров был также одним из памятных мест в жизни Екатерины II. Именно ею была определена дальнейшая судьба острова, вошедшего по ее указу в состав дворцового имущества.

К истории формирования дворцово-паркового комплекса

С.А. Порошин – воспитатель наследника престола

В 1765 г. Екатерина II подарила Каменный остров своему сыну, наследнику престола великому князю Павлу Петровичу, в будущем императору Павлу I.

Почти сразу же начались переговоры с архитектором В.И. Баженовым о строительстве дворца для цесаревича. Об этом писал Семен Андреевич Порошин (1741–1769), кавалер и воспитатель великого князя, в своих «Записках»1.

«Записки, служащие к истории Великого Князя Павла Петровича» – интереснейший источник по истории России XVIII в. Их автор – сын генерал-поручика А.И. Порошина, начальника Колывано-Воскресенских заводов. Любознательный книголюб, воспитанный в строгом православии и уважении к человеку труда, С.А. Порошин получил добротное домашнее образование. С 1752 по 1758 г. он учился в Сухопутном шляхетном кадетском корпусе, где помимо всех воинских премудростей его обучили гимнастике и фехтованию, пению и танцам; французским и немецким языками он стал владеть в совершенстве, начал писать стихи и прозу, заниматься переводами, увлекся сочинением музыки. Уже тогда проявил склонность к преподаванию и обучению. Характер его отличался добросердечием и отзывчивостью, но вместе с тем выдержанностью, спокойствием и полным отсутствием конфликтности. После окончания корпуса С. Порошина оставили там преподавателем математики.

Очень рано, едва ли не с 14 лет, его работы стали появляться в печати: в 1755 г. было опубликовано «Путешествие жизни человеческий», в 1756 г. – «О пользе упражнения в благородных художествах и науках для приведения умные силы в порядок».

С.А. Порошин

А.Л. Порфирьева пишет: «Под видом свободного перевода он преподносит читателю начальные сведения о предмете и рассуждения о пользе его изучения. Рассудительное нравоучение – едва ли не главное свойство его писаний и переводов…»2.

Первая встреча