Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

~25—30 минут. Данный вывод обнулял ценность показаний Роберта Ховарда и Альбина Андерсона — услышанная этими свидетелями стрельба, даже если таковая и происходила в действительности, явно не имела отношения к убийству Мэри Бейкер.

Тем не менее и Ховард, и Андерсон на протяжении нескольких последующих дней активно общались с представителями прессы, наводнившими Росслин, Форт-Майер-Хайтс и Лайон-Парк. Их рассказы были детальны и довольно живописны — как раз то, что надо для сенсационной заметки. За свою болтовню тот и другой получали неплохие деньги. Прошло примерно четверо или даже пятеро суток, прежде чем кому-то из журналистов пришла в голову довольно очевидная мысль, что показания Квартермауса и Ллойда о встрече с возможным убийцей ранее 22 часов полностью обесценивают показания Ховарда и Андерсона. Этому стечению обстоятельств можно было только улыбнуться и порадоваться за «свидетелей», которые ни о чём не свидетельствовали, но легко и почти без обмана заработали несколько десятков долларов.

Можно даже сказать, с земли подняли…

В течение 13 апреля военнослужащие из Форт-Майер провели повторное прочёсывание местности по обе стороны Военной дороги на всём протяжении от её южного окончания до её поворота на запад в пределах городской черты Росслина. Размеры осмотренного участка составили приблизительно 2,8 км на 120 метров. Ничего найти не удалось, и это представлялось до некоторой степени странным, ведь из автомобиля пропало довольно много вещей, и притом крупных, а таинственный мужчина и чернокожие воры имели при себе совсем немного.

Прокурор Глоз не особенно ломал голову над отмеченным противоречием и в тот день сосредоточился на допросе бедолаги Фреда Уилсона, тот самого архитектора из штата Вашингтон, с которым шериф Филдс уже разговаривал накануне. Прокурор не удовлетворился докладом шерифа и решил лично побеседовать с любовником убитой женщины. По результату этого разговора Уилсон сумел доказать прокурору собственную непричастность к убийству Мэри Бейкер и убедил его в том, что никаких предположений о личности преступника не имеет. По словам Уилсона, женщина уверяла его в том, будто не поддерживает связей с другими мужчинами, хотя он и не верил заверениям такого рода, во всяком случае, он никогда никаких имён или фамилий возможных любовников от Мэри не слышал.

Уилсон явно хотел дистанцироваться от расследования и поскорее уехать в свой штат. Журналисты преследовали его несколько дней, пытаясь добиться развёрнутого интервью, но Уилсон буквально убегал от них, отделываясь односложными фразами. Его состояние можно понять — для семейного мужчины разглашение информации о тайном романе означало в те годы большие репутационные потери.

Военнослужащие из Форт-Майер осматривают кусты вдоль Военной дороги (фотография сделана 13 апреля 1930 года и тем же вечером опубликована в газете).

После того, как во второй половине дня 13 апреля закончилась поисковая операция, в район Военной дороги между Арлингтонским мемориальным кладбищем и Арлингтонской экспериментальной фермой потянулись зеваки. Воистину нечем было заняться взрослым людям воскресным вечером! Мы сейчас можем лишь гадать о целеполагании подобных поездок. Может быть, люди хотели прикоснуться к мрачной ауре жестокого убийства, якобы ощущавшейся в том месте, а может быть, они рассчитывали отыскать нечто важное — такое, что пропустили военнослужащие и люди шерифа при двукратном прочёсывании? Бог весть!

Но факт остаётся фактом — в район «Ворот Шеридана» потянулись люди и с каждым днём всё более и более. После 15 числа счёт шёл уже на многие десятки зевак. Они приезжали на автомашинах и отправлялись бродить в самых разных направлениях — кто вдоль Военной дороги, кто отправлялся вглубь фермы, ну, а кто-то уходил на территорию Арлингтонского мемориального кладбища. Это нашествие имело ряд весьма серьёзных последствий, и о них в своём месте будет ещё не раз сказано, но первое такое следствие имело место прямо вечером 13 апреля.

«Ворота Шеридана», названные так в честь генерала Филипа Шеридана, героя Гражданской войны 1861 — 1865 годов и автора концепции продуктового геноцида индейцев посредством уничтожения диких бизонов. Последние являлись основой их рациона, и уничтожение этих животных должно было спровоцировать голод индейцев. Сейчас «Ворота Шеридана» находятся в глубине Арлингтонского мемориального кладбища, однако в 1930 году они обозначали вход на территорию кладбища. В них фактически упиралась главная дорога из Вашингтона, пересекавшая реку Потомак по мосту «Арлингтон мемориал бридж» («Arlington memorial bridge»). Труп Мэри Бейкер был найден неподалёку от «Ворот Шеридана», буквально в 40—50 метрах севернее.

Около 19 часов группа зевак, приехавшая поглазеть на те места, о которых уже вовсю писали местные газеты, стала свидетелем довольно необычной сценки. Некий мужчина, подъехавший на автомашине прямо к тому месту Военной дороги, под которым проходила водопропускная труба, вылез из кабины и живо спустился вниз. Он не оглядывался и не колебался, а действовал как человек, хорошо знающий, что и для чего совершает. Он словно бы что-то искал, причём старался провести свой поиск максимально быстро и незаметно. Его поведение настолько отличалось от того, как вели себя прочие любопытствующие, что невольно рождало не очень-то хорошие подозрения. Неужели на место сброса трупа вернулся сам убийца?

Люди, стоявшие у «Ворот Шеридана» и ставшие свидетелями появления подозрительного человека, решили приблизиться для того, чтобы… они сами не знали, для чего… может быть, хотели просто поболтать, познакомиться, спросить, что приехавший хочет отыскать… Поговорить, однако, с ним не получилось. Мужчина, услыхав голоса приближавшейся компании, моментально вылез из водопропускной трубы, едва ли не бегом метнулся к автомобилю, дал по газам и был таков.

Его поведение выглядело настолько необъяснимым и настораживающим, что все видевшие этого человека сошлись в том, что надо бы связаться со службой шерифа и сообщить о произошедшем. Быстро нашлись добровольцы, отправившиеся на поиск телефона, и уже через четверть часа к «Воротам Шеридана» прибыл сначала один патруль службы шерифа, а затем и второй. Хотя водопропускная труба под Военной дорогой уже была неоднократно осмотрена, патрульные, включив фонари, ещё раз проверили как саму трубу, так и участок местности с обеих её сторон.

Ничего необычного обнаружено не было. Свидетели не смогли дать сколько-нибудь подробное описание внешности увиденного подозрительного мужчины — хотя в небе висела полная луна, всё-таки было довольно темно! — однако все отметили серую фуражку на голове незнакомца. Именно фуражку с околышем, а не кепку.

О случившемся было немедленно доложено как шерифу Филдсу, так и окружному прокурору Глозу.

Последний утром следующего дня — то есть 14 апреля — заявил представителям прессы, дежурившим перед зданием прокуратуры, что имеются основания считать убийцей мужчину в серой фуражке. Не довольствуясь этим в высшей степени интригующим утверждением, Глоз многозначительно обмолвился о впечатляющих успехах обыска в здании Военно-морского министерства. В частности, он упомянул об обнаружении многочисленных писем, адресованных убитой женщине, проливающих свет на тайну убийства.

Из этой каши ничего толком невозможно было понять, но Глоз, судя по всему, умышленно напускал тумана и пытался говорить иносказательно. Вообще же, с того дня окружной прокурор открыл сезон кратких брифингов, позволяя себе без всякой осмысленной цели и без малейшей пользы для дела разглагольствовать о ходе расследования и тех успехах, которые уже достигнуты под его чутким руководством либо будут достигнуты в ближайшие дни. Эти соловьиные трели раздавались на всём протяжении расследования, которое, как вскоре станет ясно, оказалось совсем непростым. Окружной прокурор, однако, бодрого расположения духа никогда не терял, лучезарно улыбался и всякий раз обещал неминуемый и скорый успех. Вот-вот… ещё чуть-чуть…

Первая страница «The Washington times» от 14 апреля открывалась «шапкой», гласившей: «Любовник Мэри Бейкер разыскивается за убийство». Репортёр, наслушавшийся малоосмысленной демагогии окружного прокурора Глоза, так и не понял, что убитая женщина поддерживала одновременно отношения аж с тремя любовниками, которые никак не могли совершать её убийство одновременно. Но именно с той поры, то есть примерно с 14—15 апреля, это преступление приобрело общенациональную известность и надолго заняло заметное место в заголовках и передовицах многих сотен американских газет.

Ну, а детективы столичной