Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

12 апреля его действительно ударила автомашина, водитель которой оказал Эрлу первую помощь и доставил в больницу. Инцидент, не повлёкший, к счастью, тяжёлых последствий, попал в сводку происшествий дорожной полиции, то есть Шаттлворт, рассказывая о нём, ничего не выдумывал. После непродолжительного обмена мнениями, полицейские склонились к мысли о необходимости освободить мужчину из-под стражи. Его попросили не покидать Силвер-Спринг в течение ближайшей недели без уведомления местного полицейского подразделения, после чего выпустили на свободу.

Информация о том, что с задержанного накануне Эрла Шаттлворта сняты подозрения и он отпущен домой, была сообщена репортёрам. О чём газеты немедленно и оповестили своих читателей. Таким образом сенсация, неожиданно начавшаяся вечером 15 апреля, лопнула как мыльный пузырь уже к полудню следующего дня.

Патрульный Блок из 3-го участка столичной полиции демонстрирует окровавленную рубашку, обнаруженную в саквояже Эрла Клинтона Шаттлворта. В момент фотографирования эта находка казалась прорывом в сенсационном расследовании, однако к моменту выхода газеты из типографии стало ясно, что произошло банальное недоразумение. Поэтому над фотографией появился заголовок: «Запачканная рубашка оказалась ложной уликой в деле об убийстве».

Нельзя не упомянуть и о том, что вечером 15 апреля произошло ещё одно примечательное событие, имевшее непосредственное отношение к расследованию убийства Мэри Бейкер. Томас Бейкер, отец Мэри, обратился к одному из сотрудников ONI, проводившему ранее его опрос и оставившему контактный телефон, с весьма необычным сообщением. Преподобный рассказал контрразведчику о том, что Мэри несколько раз жаловалась на преследования со стороны некоего коллеги-мужчины, крайне навязчивого и неприятного человека, пытавшегося склонить её к интимной близости. Бейкер настаивал на том, что ему неизвестны имя и фамилия этого мужчины, но найти его, по-видимому, труда не составит, поскольку Мэри работала преимущественно в женском коллективе.

Представлялось очевидным, что на самом деле Мэри не вела подобных разговоров с отцом и Томас Бейкер в своём телефонном заявлении, мягко говоря, лукавил. Преподобный ранее встречался как с сотрудниками ONI, проводившими расследование в Военно-морском министерстве, так и с детективами службы шерифа округа Арлингтон, более того, он даже встречался с прокурором Глозом, но никому прежде не сообщал о преследованиях дочери по месту работы. Осведомлённость в этом весьма деликатном вопросе появилась у Томаса Бейкера лишь 15 апреля, то есть после похорон дочери и встречи с её коллегами из Военно-морского министерства. Кто-то из них рассказал преподобному нечто такое, что побудило того поднять телефонную трубку и сделать соответствующее заявление сотруднику военно-морской разведки. При этом сам информатор не пожелал связаться с представителем ONI напрямую, более того, он попросил преподобного никогда не ссылаться на него…

Почему этот человек решил действовать через Томаса Бейкера? Ответов могло быть несколько. Самый очевидный заключался в том, что этот человек опасался за своё собственное положение на работе и допускал возможность мести того лица, кто преследовал Мэри Бейкер. Но право на существование имело также объяснение иного рода — рассказ о домогательствах неизвестного мужчины-коллеги выдуман от начала до конца, и его истинной целью является сведение неких личных счётов. Многие доносчики делают клеветнические заявления именно с этой целью.

Сотрудники военно-морской разведки приняли заявление Томаса Бейкера в работу и в течение нескольких последующих дней уверенно идентифицировали того человека, который вёл себя с Мэри неподобающим образом. Этим малопочтенным гражданином оказался Джозеф Мэйс (J. B. Mays), начальник Отдела аэронавтики, женатый мужчина, являвшийся отцом троих детей. В ходе допроса он признал домогательства в отношении Мэри Бейкер, хотя и настаивал на том, что его поведение стало следствием провокационного заигрывания самой Мэри.

Эта вполне ожидаемая отговорка вряд ли могла обмануть сотрудников разведки, абсолютное большинство сексуальных преступников, да и вообще распущенных в сексуальном отношении мужчин, для объяснения своего неподобающего поведения ссылаются на якобы провокативное поведение пострадавших. Однако в данном случае имело значение не этические оценки поведения распоясавшегося командира-мачо, а совершение вечером 11 апреля вполне конкретного преступного деяния. Сотрудники контрразведки быстро проверили alibi Мэйса и удостоверились в том, что последний никак не мог быть убийцей Мэри Бейкер. В то самое время, когда на Военной дороге совершалось преступление, Мэйс в обществе любимой супруги объезжал мебельные салоны, обсуждая возможность приобретения в кредит спального гарнитура. Эту пару видели и запомнили работники трёх мебельных магазинов, а потому alibi Мэйса можно было считать вполне надёжным.

Надо сказать, что начальник отдела подкинул допрашивавшим его сотрудникам разведки довольно неожиданную мысль, связанную с возможным супружеством Мэри Бейкер. По словам Мэйса, во время одного из последних конфликтных разговоров с ним Мэри пригрозила, что расскажет о его приставаниях мужу, и вот тогда ему [то есть Мэйсу] сильно не поздоровится. Эта угроза поначалу не произвела на последнего особенного впечатления, поскольку он знал, что Мэри фамилии не меняла и замуж, соответственно, не выходила. Он стал высмеивать эту неудачную выдумку, но Бейкер в ответ предложила ему поразмыслить над тем, что ей незачем менять фамилию в том случае, если фамилия мужа совпадала с её. И добавила, что её муж военнослужащий, сержант, и имеет полное право обратиться к Военно-морскому министру с жалобой на нарушение Мэйсом устава. И после подобного обращения Мэйс вряд ли останется на воинской службе. Женщина была в ту минуту очень убедительна, и Мэйс отчасти поверил в то, что она могла тайно выйти замуж за человека с фамилией Бейкер. В конце концов, муж и жена могут быть однофамильцами и до брака!

Сотрудники ONI ничего не знали о замужестве Мэри Бейкер. Ничего об этом не знали её подруги, соседки и коллеги. Однако возможность тайного брака отвергать без проверки не следовало, и сотрудники военной разведки потратили некоторое время на отработку этого направления. Был составлен список всех сержантов Бейкеров, проходивших в начале 1930 года службу во всех видах вооружённых сил. Один из них, кстати, служил в том же самом здании Военно-морского министерства, куда приходила на работу Мэри. Именно с этого сержанта и начались допросы однофамильцев.

Все они отвергали не только возможное бракосочетание с Мэри, но и само знакомство. Проведению проверки помогло то обстоятельство, что общее количество сержантов Бейкеров, проходивших службу в Вашингтоне и его окрестностях, оказалось сравнительно невелико — всего четыре человека. В конечном итоге бракосочетание Мэри подтвердить так и не удалось, «законники» пришли к выводу, что её рассказ о муже, который может явиться на приём к Военно-морскому министру, является мистификацией, призванной урезонить не в меру активного начальника и тем самым оградить женщину от домогательств со стороны последнего.

На следующий день газета «Washington Times», уделявшая расследованию убийства Мэри Бейкер много места на своих страницах, не без помпы сообщила читателям, что ранее исчезнувшие Милдред Сперри и Ольга Скиннер обнаружены. Обе уехали на жительство в город Фредериксбург (Fredericksburg), штат Вирджиния, удалённый от Лайон-Парка на 85 км. Прокурор Глоз потребовал от обеих женщин, чтобы они немедленно возвратились в арендованный дом на Бич-стрит и не уклонялись от допросов, что прозвучало, конечно же, очень странно. Как женщины могли уклоняться от допросов, ежели ежедневно они ездили на работу в Военно-морское министерство и, строго говоря, вообще не скрывались?

Женщины, разумеется, подчинились требованию окружного прокурора и утром 17 апреля возвратились в дом №217 по Бич-стрит, где их радостно встретила толпа зевак и репортёров, дневавшая и ночевавшая поблизости. О какой-либо приватности можно было позабыть, журналисты и рядовые обыватели заглядывали в окна, названивали по телефону, подсовывали записки под двери и досаждали самыми неожиданными и нелепыми способами. Любое появление Скиннер или Сперри на улице сопровождалось шквалом вопросов, за ними следом неотступно ходила пара дюжин зевак, желавших… да Бог знает, чего именно эти люди желали! Наверное, они сами толком не понимали, на что тратят время.

Движуху вокруг Милдред Сперри и Ольги Скиннер сложно назвать хоть немного осмысленной, а между тем в тот же самый день 16 апреля произошло по-настоящему интересное и совсем неоднозначное событие. В тот день в службу шерифа округа Арлингтон обратился некий Уилльям Дэвис (William Davies), водитель автобуса, рассказавший о необычном пассажире, которого