Американские трагедии. Хроники подлинных уголовных расследований XIX–XX столетий. Книга XIII - Алексей Ракитин

полиции в тот же самый день занимались намного более конкретным и важным делом. Они пытались установить тех самых любовников Мэри Бейкер, что подписывали свои послания «Jimmy» и «S». Сделать это они попытались разными путями. Первый заключался в попытке проследить путь почтовых корреспонденций назад к их отправителю. Поскольку письма хранились в конвертах, а на конвертах были указаны прямой и обратный адреса, а кроме того, на штемпелях можно было прочесть дату и место попадания конверта в почтовую систему, то гипотетически можно было выйти на автора.

Другое направление поисков было связано с попыткой отыскать места интимных встреч Мэри Бейкер и уже там попытаться навести справки о мужчинах, с которыми встречалась убитая. Милдред Сперри и Ольга Скиннер, соседки Мэри, настаивали на том, что последняя не приводила мужчин в дом, стало быть, для интимных уединений убитая находила иные места.

Какие именно? Мэри Бейкер вряд ли стала бы заниматься сексом в автомашине или в неких случайных и неподходящих местах. То, что она проживала более двух лет в отеле «Evangeline», характеризовало её как женщину разборчивую и привыкшую к определённому уровню комфорта. Очевидно, что романтические встречи такой женщины должны были проходить в более или менее приличных отелях, в таких, где всегда застелено чистое бельё и имеется исправный душ.

Быстро выяснилось, что разыскиваемые «Jimmy» и «S» явно не хотели, чтобы их отыскали, и предпринимали для этого определённые меры. Указанные на конвертах обратные адреса никуда не вели — таких домов и улиц попросту не существовало. Однако штемпели свидетельствовали о том, что письма попадали в почтовую систему всего из четырёх почтовых ящиков. Разумно было предположить, что человек, намеревающийся сохранить своё инкогнито, будет опускать письма в почтовые ящики, расположенные отнюдь не рядом с домом, но в данном случае все почтовые ящики находились на территории округа Ричмонд, одного из самых малонаселённых и депрессивных на территории штата Вирджиния. Округ Ричмонд находился на удалении около 150 км к юго-востоку от округа Арлингтон и имел площадь менее 500 кв. км, а по числу жителей он уступал Арлингтону примерно в 30 раз.

Неужели два разных человека независимо друг от друга приезжали в такую глухомань для того, чтобы бросить в почтовый ящик письма любовнице? Такое предположение казалось совершенно невероятным — так могли вести себя какие-нибудь шпионы Коминтерна, но не женатые джентльмены, скрывающие свой адюльтер от любимых жён. Те люди, кто опускали письма в почтовые ящики в округе Ричмонд, должны были там жить!

Эта догадка представлялась весьма вероятной, и она довольно скоро получила косвенное подтверждение. Детективы, обходившие отели Вашингтона, буквально в течение суток отыскали три адреса, где Мэри Бейкер появлялась в обществе симпатичного мужчины в возрасте 30—35 лет. Все встречи происходили в выходные дни и происходили в период с конца октября 1929 года по первую половину марта 1930 года. Номера снимались на три часа, и цель поселения парочки особых вопросов персонала не вызывала.

Мэри Бейкер. Эту женщину по-настоящему жаль — безо всякого сарказма, оговорок или двусмысленного контекста. Сначала её убили — грубо, жестоко, немилосердно… А затем на её костях настоящую свистопляску устроили правоохранительные органы и средства массовой информации, которые в своих рассказах о личной жизни Мэри слились в упоительном экстазе. Вся страна взахлёб читала передовицы про её любовников, их письма, тайные встречи… Такой славы не пожелаешь никому!

Но самое главное заключалось в том, что персонал гостиниц видел не только друга Мэри Бейкер, но и его автомобиль, который специальный работник отгонял от входа в отель на парковку. Список паркуемых автомобилей нигде не вёлся — эта бюрократия никому не была нужна — но перегонявшие машины работники имели фотографическую память, выработке которой способствовала специфика их труда. Во всех трёх гостиницах детективам рассказали о том, что парочка приезжала в автомашине мужчины — это был «ford A», имевшей корпус тёмно-синего цвета и номерной знак, выданный в штате Вирджиния. Это деталь представлялась очень важной — автомобиль Мэри Бейкер имел номер, выданный в округе Колумбия.

Кроме того, округ Ричмонд — тот самый, где любовники опускали свои письма в почтовые ящики — также находился в Вирджинии. И эта деталь косвенно свидетельствовала о том, что следствие идёт по верному следу. Ведь если рассуждать гипотетически, то не следовало отвергать вероятность того, что любовник мог проживать на территории иных штатов, расположенных поблизости от Вашингтона, например, Мэриленда, Делавэра, Пенсильвании или Западной Вирджинии. Но нет — этот парень, вернее, даже оба! — проживали именно в Вирджинии.

Примерно так выглядела ситуация по состоянию на конец 14 апреля 1930 года. Следствие считало, что взяло верный след, и продвигалось по нему, разумеется, не забывая рассказывать о собственных успехах всем, кто был готов слушать и повторять бодрые рапорты на страницах газет и в радиоэфире. Упоминание радиоэфира в данном контексте представляет собой вовсе не красивый лексический оборот и не означает попытку автора изобразить некую многозначительность — нет! — это именно то понятие, которое следует воспринимать буквально.

Чуть ниже приведён список 50 (!) самых популярных длинноволновых радиостанций, покрывавших в 1930 году своим вещанием не только Северную Америку, но и всё западное полушарие. Открывает список станция в Торонто, в Канаде, остальные 49 точек вещания находились на территории США.

После 14 апреля все эти станции стали давать в эфир либо новости, связанные с расследованием убийства Мэри Бейкер, либо комментарии к этим новостям. Информационная «движуха» вокруг пока что нераскрытого преступления нарастала с каждым днём.

Список 50 самых популярных в 1930 году североамериканских радиостанций, осуществлявших вещание на длинных частотах. Качественный приём сигнала гарантировался в западном полушарии, но сигнал, в принципе, распространялся по всей поверхности Земли и уходил даже в космос. Может показаться невероятным, но эти радиопередачи в весьма неплохом качестве можно было прослушать даже на планетах ближайших звёзд, разумеется, с задержкой на время прохождения сигнала до звезды!

Между тем на подходе были важные события. Нет, не так! На подходе были ОЧЕНЬ важные события…

Следующий день — речь идёт о 15 апреля 1930 года — оказался богат на всевозможные новости. Утром внимание пишущей и говорящей в микрофоны братии было приковано к городку Оак-Гроув (Oak Grove), где в 11 часов началось отпевание Мэри Бейкер. Службу проводил её отец — преподобный Томас Бейкер (Thomas F. Baker), присутствовали многочисленные родственники и коллеги убитой по работе в Военно-морском министерстве. Присутствовали на похоронах и Ольга Скиннер и Милдред Сперри.

После окончания церемонии они сели в один автомобиль и… в дом на Бич-стрит не вернулись. В Лайон-Парк дежурила толпа журналистов, намеревавшихся поговорить с соседками убитой женщины, но сделать это оказалось невозможно. Вечером того же дня репортёры сообщили прокурору Глозу, что важнейшие свидетельницы не появляются по месту проживания. А располагает ли следствие информацией о месте их пребывания? Глоз этого не знал, в чём простодушно и признался репортёрам, после чего позвонил шерифу и распорядился как можно скорее разыскать Скиннер и Сперри.

Вот уж воистину, нечем было детективам заняться! Теперь им пришлось озаботиться розыском свидетелей, которые потому и сбежали от репортёров, что место их проживания разболтал главный следователь, так и не научившийся на четвёртом году своей работы окружным прокурором держать язык за зубами…

Отец Мэри Бейкер, баптистский священник из Оак-Гроув, также попал на страницы газет, что, впрочем, доставило ему мало удовольствия. На протяжении апреля и мая он получил целый мешок анонимных сообщений, авторы которых предлагали за толику малую оказать помощь расследованию, либо поймать убийцу дочери бесплатно, просто по велению души. Написанные явно нездоровыми людьми эти послания буквально отравили жизнь близких убитой женщины.

Между тем шериф Филдс в те самые часы 15 апреля, когда прокурор Глоз вёл малоосмысленные беседы с журналистами, занимался намного более важным делом. Около 15 часов дежурному сотруднику его ведомства позвонила некая женщина, работавшая на Арлингтонской экспериментальной ферме, и заявила, что хотела бы сообщить информацию,