Егерь. Звери и люди - Николай Скиба

Карц лежал в пяти шагах от Афины и тяжело дышал. Три хвоста обвисли, шерсть потускнела.

— Спасибо, дружище, — я кивнул ему и улыбнулся.

Лис приоткрыл один глаз, вяло дёрнул ухом и снова закрыл. Мол, принял, отстань, дай поспать.

Тут же пришло раздражение Старика:

Пха, было бы чему тут радоваться, очередные рты.

Дамир подошёл к Карцу и присел рядом, положив руку лису на загривок. Карц не шевельнулся — только хвосты дрогнули. Дамир посмотрел на меня и тихо сказал:

— Он в порядке?

— Будет. Устал сильно. Пусть лежит, не трогай.

Лана подошла чуть ближе и тихо спросила — так, чтобы слышал только я:

— Ты знал, что это сработает?

— Нет, — честно ответил я. — Надеялся.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, кивнула и отошла.

Раннер впервые за всю сцену сдвинулся с места. Посмотрел на тигрят, потом на меня. Лицо как обычно ничего не выражало, но Инферно рядом почти мурлыкал.

— Красиво сработано, — сказал Раннер ровным голосом, — Рад, что детёныши в порядке.

От гладиатора это было как орден за заслуги.

Григор стоял поодаль и качал головой. Великан смотрел на тигрят и улыбался — впервые за неделю я видел на его лице что-то кроме вины.

Михась хлопнул Тамару по плечу и буркнул:

— А я думал — всё, конец кошке. Ошибся. Похоже Макс и вправду что-то умеет.

— Ты вечно ошибаешься, — ответила та, но тоже улыбалась.

Ирма протиснулась мне за спину и осмотрела обоих котят — потрогала, пощупала и заглянула в пасти. Афина не возражала — расслабилась. Пальцы у бабки подрагивали, но голос звучал ровно.

— Оба живые. Огненный крупный, будет как мать. А вот с Ветром мелковат, но дышит ровно. Справились.

Она взглянула на меня — я сидел рядом с тигрицей, руки по локоть в крови и слизи, рубаха перепачкана, в волосах солома. Ирма усмехнулась, но посмотрела с подозрением.

— Повитуха, значит? И когда успел? Ну ничего, повитуха из тебя всё равно дерьмовая, Макс. Но сойдёт.

— Спасибо, Ирма. Ты, как всегда, не в бровь, а в глаз.

Бабка фыркнула, но я видел — глаза блестели. Она быстро отвернулась, чтобы никто не заметил.

Афина лежала и вылизывала тигрят, рыча на каждого, кто шевелился ближе трёх шагов. Терпела лишь Ирму, меня и почему-то Нику. Остальных — нет.

Через час я подошёл снова, сел рядом и протянул руку. Афина тщательно обнюхала ладонь, будто проверяла заново. Фыркнула и отвернулась к тигрятам. Пропустила.

Я осторожно взял огненного. Ладони обожгло, будто держал уголёк из костра — крошечные глаза горели пламенем. Он ещё не умел контролировать свою стихию.

— Горячий как печка, — сказал я. — Спать рядом с тобой зимой будет одно удовольствие, да, приятель?

Тигрёнок запищал и ткнулся носом мне в пальцы. От него пахло молоком и горячим железом.

Положил обратно и взял ветряного. Этот и вправду был слишком лёгкий — он чуть не выскользнул из рук, будто ветер подхватывал его изнутри.

Афина передала мне мыслеобраз — Альфа Огня стоял рядом с ней, а тигрята между ними. Тигрица гордилась отцом своих детей.

— Ну что ж, молодец, девочка. Теперь ты мать, — тихо сказал я и погладил её по голове. — Дети с силой Альф… Теперь следи за ними. А пока что отдыхай. Набирайся сил.

В этот момент я заметил мелочь. Старик вышел из камня и пошёл ложиться на ночь. Обычно росомаха укладывалась у корней Древа, в привычном пласте породы. Но сегодня дедуля обошёл это место по дуге, заворчал и лёг дальше, где почва была сухой. Рядом с Древом камень показался ему чужим.

Я отметил это. Видимо, решил не беспокоить Афину — удивительно.

А ещё плохо то, что Спектр вновь пропал. Я не видел интерфейса котят. Даже эволюционный индекс и уровень.

Глава 6

Когда я собрал совет деревни в пятом срубе, солнце уже садилось.

Тут возвели уже четыре стены из свежих брёвен, между которыми ещё пахло смолой. Крыши не было — до стропил руки не дошли. Зато ветер не задувал, и вечером внутри было теплее, чем на поляне.

Я сел на чурбак у стены. Григор устроился напротив на перевёрнутом ведре — великан еле поместился, колени торчали чуть ли не до подбородка.

Стёпа привалился к стене и скрестил руки на груди. Раннер занял бревно у входа — Инферно лёг снаружи. Дамир предпочитал стоять, расхаживал вдоль стены и проверял брёвна. Лина присела на корточки рядом, Лана облокотилась на дверной косяк.

Ирма пришла последней — принесла котелок с травяным отваром и разлила по кружкам. Кружек хватило на шестерых, остальные пили из мисок. Да уж, даже утвари не хватало на всех — остальную раздали населению.

— Значит так, — начал я, когда Ирма разлила отвар. — Я прикинул по головам и запасам. Если ничего не менять, через полтора месяца мы начнём жрать мох. Зерна впритык, мясо с охоты — лотерея. Зима близко, а у нас ни нормальных стен, ни дров, ни тёплых шкур. Мы окажемся на морозе с голыми задницами. Я понимаю, что все при деле, но давайте-ка начнём обсуждать. Григор, что по провизии?

Отшельник начал загибать пальцы. Он держал в голове всё, что у нас имелось на данный момент.

— Зерна три мешка. Муки мешок привезли. Соли полбочки. Масла бочонок. Вяленого мяса связок двадцать пять. Рыба из сетей у нас каждое утро свежая, но это пока ручей не замёрз. Свежее мясо с охоты, конечно, появляется, но зиму нужно смотреть. Зверь ведёт себя нестабильно.

— На сколько хватит?

— На полтора месяца, если экономить. Но экономить с тридцатью ртами — значит дети будут недоедать. А я этого допускать не собираюсь.

— Никто не собирается, — сказал я. — Раннер, что с охотой?

Гладиатор отпил из миски и заговорил ровным голосом.

— Выследили оленье стадо на южной тропе. Голов двадцать, может больше. Лана докладывала, что следы свежие, стадо ходит по одному маршруту каждый день. Скоро отправимся. Мяса хватит на два месяца, если засолить правильно.

— Нужно уже просто свиней, кур и коров заводить, — проворчала Ирма.

— Засолить — это бочки, — перебил Григор. — Три у нас есть. На десять оленей нужно семь-восемь.

— Кадки, — поправил я. — Полноценные бочки нам не сделать. Но кадки для засолки — вполне можно. Бобр выдолбит из стволов, обмажем смолой изнутри. Дамир, за сколько сделаешь пять штук?

Парень перестал трогать стену и прикинул.

— За неделю управлюсь.

— Из каких стволов? — спросил Григор. — Хорстовы доски трогать нельзя, они на