Актерское мастерство для кино. Методы и техники Майкла Кейна - Майкл Кейн

могло сойти с рук (например, повар передвижной кухни, который обычно является пьяницей); но в современном мире кино сделать так означает поставить под угрозу доверие аудитории. Старайтесь избегать слишком очевидного подхода в процессе поиска качеств для создания своего персонажа. Один критик сравнил «Воспитание Риты» с «Моей прекрасной леди»[30], потому что в обеих историях девушка менялась, когда учитель подвергал изменениям ее ум и речь. В картине «Моя прекрасная леди» Элиза влюбляется в профессора Хиггинса. Клишированная мысль о том, что Рита и Фрэнк влюбляются друг в друга, легко соблазнила бы любого; однако этого не было в нашем сценарии. Я переживал о том, что, хотя Фрэнк и влюбился в Риту, об этом никогда не говорилось и его чувства были безответными. Если бы зрители фильма «Воспитание Риты» хотели найти прототип, моделью мог бы стать персонаж Эмиля Яннингса в «Голубом ангеле»[31], печальный герой, у которого не получается построить отношения с девушкой. Зрителям (за исключением, вероятно, критиков) не должно приходить в голову заниматься поиском объяснения поведения персонажа где-либо, кроме просматриваемого фильма.

Когда вы заимствуете детали для создания персонажа, выбирайте только то, что действительно имеет значение, а не пыльные стереотипы. Так как я знал, что герой Яннингса в «Голубом ангеле» обладал подходящими для Фрэнка характеристиками, я позаимствовал некоторые из них. Так, я набрал 16 килограммов и отрастил бороду, чтобы нельзя было допустить и мысли о том, что Риту мог привлекать этот толстый старый алкоголик. Однако я думаю, что никто не заметил моего подражания персонажу из «Голубого ангела», ведь Фрэнк был похож на него не больше, чем на профессора Хиггинса. Фрэнк был уникальным.

ПОСТЕЛЬНЫЕ СЦЕНЫ

Если говорить о сексуальном влечении, постельные сцены часто создают особые технические проблемы для актеров. Нужно справиться со многим, кроме создания образа. Каждый задумывается о том, каково заниматься любовью с абсолютно незнакомым человеком перед камерой. Итак, может показаться хорошей идеей организовать встречу и устранить неловкость непосредственно до начала съемки, но я считаю, что это приведет к провалу. Может случиться, что у вас будет интимная связь накануне вечером. Затем к середине фильма вы расстанетесь, перестанете общаться, и многие мили романтики кино будут пролегать между вами.

Я нашел способ справиться со съемкой постельных сцен, он заключается в том, что нужно быть предельно профессиональным: это работа, это то, о чем могут попросить двух актеров – лечь в кровать обнаженными, – и не имеет значения, что мы до этого ни разу друг друга не видели. В действительности вы редко бываете полностью обнаженными, но вам приходится принимать некоторые интимные позы и, разумеется, как следует целоваться.

Мой способ справиться с потенциальной неловкостью – много шутить на эту тему, чтобы актриса, с которой мы играем, не посчитала, что я получаю удовольствие от происходящего.

В тот самый момент, когда режиссер произносит «снято!», я отпускаю шутку, чтобы женщина поняла, что между нами не было настоящей страсти. Такие сцены могут вызывать смущение, но я снимался в них настолько часто, что теперь ничего не ощущаю во время этого процесса. Но здесь возникает проблема для актрисы; она вынуждена смириться с мыслью, что придется позволить незнакомому мужчине погладить ее по филейной части.

Но все это является частью работы, так что никто из нас не может позволить себе быть чрезмерно застенчивым.

Что заставляет меня смеяться, так это то, что режиссер демонстрирует вам, как надо играть, исключительно в любовных сценах! Он внезапно ощущает необходимость показать вам, как именно вы должны обнимать актрису.

Существует некоторое практическое соображение, которое делает жизнь более приятной в подобной ситуации: я всегда ношу с собой освежитель полости рта.

Делаю пару пшиков непосредственно перед съемкой постельной сцены; актриса спрашивает: «Что это?» – я говорю: «Попробуй» – и даю ей. Это позволяет нам обоим решить возможную проблему.

Несмотря на весь профессионализм, снимать любовные сцены в людном месте все равно может быть неловко. Это требует невероятной концентрации, чтобы игнорировать зевак. В «Элфи» мне нужно было выбежать на станции Ноттинг-Хилл-Гейт – район, в котором не многие любят драму, – и прокричать: «Дорогая! Вернись! Я люблю тебя!». Прохожие смотрели на меня, посмеиваясь. Режиссер сказал мне, чтобы я не беспокоился по поводу звука, потому что мы будем делать последующее озвучивание позднее. Поэтому я изо всех сил старался над строчкой:

«Вернись, вернись, я люблю тебя», пока вокруг происходила суматоха. Вам просто приходится отвлечься от этого. Сконцентрируйтесь, абстрагируйтесь и расслабьтесь.

Конечно, это не всегда может быть легко. Когда я играл в фильме «Смертельная ловушка»[32], там была сцена, в которой я должен был поцеловать Кристофера Рива. Он крупнее меня, и, сказать по правде, я ни разу в своей жизни не целовался с мужчиной, не считая отца. Заставить себя выполнить эту задачу было убийственно трудно. В какой-то степени шутки все еще помогали; я сказал Крису: «Если откроешь рот, я убью тебя». Боюсь, Крис и я преодолели эту трудность не столько с помощью техники или каких-либо эмоций, сколько благодаря бутылке бренди, которую мы выпили на двоих.

РОЛЕВЫЕ МОДЕЛИ, ИССЛЕДОВАНИЕ И ВЫ

Когда вы воплощаете персонажа в жизнь, чтобы сделать его реальным, вашими инструментами являются соответствующие аспекты вашей личности и ваши образцы для подражания. Люди всегда думают, что характер персонажа Элфи был очень близок к моему, но я не был похож на Элфи, пусть и понимал его. Я построил его образ на личности Джима Слейтера, который был моим лучшим другом в юности. У меня никогда не получалось завязать отношения ни с одной из девушек, а Джим привлекал их всех. Он бы отлично подошел на роль, за исключением того, что всегда был слишком уставшим.

Я также использовал Джима в качестве собеседника, когда мне нужно было говорить, смотря прямо в камеру. Обычно, когда вы смотрите в объектив, эффект получается искусственным, потому что режиссер разрушает иллюзию реальности. Но в фильме «Элфи» мой герой разговаривает со зрителями через камеру, подобно театральной технике обращения речи «в сторону», когда актер отстраняется от основного действия и обращается к публике напрямую. Фактически, когда я впервые говорил прямо в камеру, я относился к ней будто к большой аудитории. Режиссер Гилберт Льюис сказал: «Снято! Подойдите ближе к камере. Сыграйте так, будто вы говорите только с одним человеком, чтобы каждый зритель почувствовал, что вы обращаетесь лично к нему». Тогда я исполнил роль так, будто разговаривал с Джимом. Мы друг другу нравились, и Джиму действительно было интересно,