Тридцать дней в красной зоне. Заметки врача - Григорий Нарек

вас: не сдерживайте слезы. Плачьте. Не повторяйте моих ошибок. Когда моя мать ушла, мне было восемь. Временами я плакал, но всю жизнь подавлял желание выплакаться. Это оставило в моей душе неизгладимый рубец. Я до сих пор не могу с этим смириться до конца. Обязательно надо выпустить горе наружу. Оно как гной в организме, отравляющий его изнутри. И самое страшное здесь то, что вы не будете понимать, почему вам плохо. Будете искать причины вовне: в других людях, в муже, в детях, в расположении планет, в разбитом фужере, – только не в вас самих.

Тут я вспомнил, что в этой палате лежит еще одна женщина, и ее моя задушевная речь может раздражать. Представьте: вы госпитализированы в тяжелом состоянии, с двусторонней пневмонией, а рядом помещают непрерывно рыдающую женщину, которую врач-недоумок еще и убеждает побольше плакать. Но я ошибался.

Соседка внезапно включилась в разговор:

– Дорогая, доктор прав! У меня тоже было несчастье несколько лет назад. Я решила быть сильной и подавляла в себе желание плакать и горевать. Что ты думаешь? У меня отнялись ноги. Меня таскали по больницам, переводили из одного неврологического отделения в другое – и ничего не могли понять. Не могли поставить диагноз. Только со временем вернулось нормальное состояние.

Я тоже успокоился. Всё правильно. Всё-таки интуиция – вещь недоказуемая, но реальная и полезная. У Чубелли хорошая интуиция. Он и сам не мог позже объяснить, почему согласился поместить эту женщину в наше отделение: «Ладно, пусть будет так»… Пусть.

– Почему она плачет? – спросил меня Ламберти.

– Мать вчера умерла.

– Ох… Может, успокоительное вколем? А то выдаст ночью криз.

– Чуть позже посмотри, как себя чувствует, сейчас смысла нет. Температура нормальная пока, сатурацию держит. Давление чуть повышено, но это понятно. Давай понаблюдаем.

– Хорошо, тогда ты занимайся обходом, а я ее оформлю.

Через пару часов, когда оставалось примерно полчаса до окончания первой смены, я незаметно заглянул в приоткрытую дверь палаты. Там было тепло. Не физически тепло, с отоплением у нас всегда порядок. Молодая пациентка сидела на краю кровати свесив ноги и говорила с соседкой, которая внимательно ее слушала. Они просто беседовали. По интонации, по словам, проникавшим сквозь глухую броню моего костюма, я понял, что она рассказывает о матери – какой та была хорошей, милой, как достойно прожила долгую (85 лет) и, возможно, даже счастливую жизнь. Всё-таки в правильном месте и в правильное время совпали интуиция Чубелли, мое прошлое, пережитое ранее, и совет выплакаться, добрая и сочувствующая соседка. Кто знает, как перенесла бы свое горе эта женщина, останься она дома?

За эти дни мы увидели не одну семейную драму. В больницу порой попадали целыми семьями. Нередки были и случаи, когда мужа и жену помещали в разные стационары. И в нашей клинике тоже. Правда, нам повезло, если можно так сказать. Жена, попавшая к нам, выжила. Но тяжело было смотреть на женщину, понимающую, что она больше не увидит мужа, умершего в другой больнице…

29. День сурка

Как вы помните, в одноименном фильме показан день, который постоянно повторяется. Каждое утро день героя начинается сначала. Так прожили этот месяц мы с Николой Ламберти. Правда, наш цикл состоял из трех дней.

Первый день. Дежурство

Завтрак.

Одеться и выйти из дома.

Сесть в машину и поехать в клинику.

Войти в клинику, где на входе измеряют температуру.

Переодеться и переобуться.

Подняться на наш этаж, надеть хирургический костюм.

Войти в ординаторскую.

Утренняя конференция. Обсуждение пациентов с Чубелли и коллегами.

Предыдущая смена уходит. Пока не ушел Антонио Авати, сыграть с ним в шахматы. (Очень силен. Общий счет 15:7 в его пользу! Негодяй! А еще мой ученик.)

Беседы с Ламберти на разные темы – от гвоздя до танка.

Начало сборов в красную зону. Борьба с желанием уйти домой.

Измерение температуры. Надевание защитного костюма, тщательная инспекция сомнительных мест, осуществляемая коллегами на посту.

Вход в красную зону. Обход, диагностика, лечение больных и события, о которых можно узнать из этих страниц.

Выход из красной зоны на отдых.

Есть, и побольше! Есть! Есть!

Отдых. Пара партий в шахматы на chess.com. Еще пара партий на других сайтах. Иногда просмотр фильма.

Есть! Пить!

Работа над диссертацией (ложь: вдруг Бенедетто заглянет в этот текст).

Сон. Остается час до входа в зону.

Возвращение в зону. Обход, диагностика, лечение больных и события, о которых можно узнать из этих страниц. На сей раз событий меньше, так как все спят.

Сидение на посту. Сидение на посту. Сидение на посту. Борьба со сном. Сидение на посту. Прогулка по отделению. Тщательный осмотр окружающих домов из окна. Прослушивание хорового храпения из мужских палат. Сидение на посту.

Выход из красной зоны.

Измерение температуры.

Есть! Пить! Пить! Есть!

Утренняя конференция. Обсуждение пациентов с Чубелли и коллегами.

Отъезд домой.

Второй день. Отдых

Приезд домой. Постараться ни с кем не встречаться в лифте или на лестнице. Если кто-то заходит в лифт, ждать следующего.

Душ. Стирка одежды. Есть!

Есть! Пить!

Спать!

Пробуждение в 20:00. Работа над диссертацией (на сей раз правда).

Просмотр фильма.

Партия в шахматы на chess.com.

Душ.

Спать…

Третий день

Пробуждение в пять утра.

Просмотр присланных в течение вчерашнего дня видеороликов с моими детьми.

Завтрак.

Общение с семьей. Требование прислать как можно больше видеороликов с моим цветочком (младшая дочка).

Еще один завтрак.

Загрузка посудомоечной машины.

Просмотр фильмов.

Работа над диссертацией (иногда правда, иногда ложь – опять-таки на случай, если будет читать Бенедетто).

Прослушивание джаза на виниловых пластинках (тошнота от игры в шахматы и работы над диссертацией) и бокал кьянти (тоже ложь, бокала три).

Душ.

Спать.

Не спится… а надо…

…98 овец, 99 овец, 100 овец…

325 овец… 326 овец…

Первый день. Дежурство

Завтрак.

Одеться и выйти из дома.

Сесть в машину и поехать в клинику.

Войти в клинику, где на входе измеряют температуру…

…А овец, между прочим, насчитывается в среднем 450.

30. Петля

Петля всё туже и туже. Всё больше коллег и друзей, подцепивших вирус. В разных районах города, в разных клиниках. Только вчера днем говорил со знакомым по телефону, а вечером он уже оказался в больнице с температурой 39. Или, с легкими симптомами, изолирован от общества. Среднего варианта течения болезни среди медиков я не встречал. Душно как-то. И страшно, что греха таить. Не за себя, за них. Хотя – тоже неправда. Страшно и за себя. Пока не