Тридцать дней в красной зоне. Заметки врача - Григорий Нарек

– Да, вам досталось. Отдыхайте…

Я измерил ему сатурацию и ушел.

«Экран видения всё уже»… Надо же такое почувствовать…

Думаю, мы его выпишем дней через пять. Непонятно только, куда он машину дел. Ничего, сам разберется.

33. Весы

Мне запомнились все пациенты, которые до этого момента побывали в красной зоне, но тот, о котором пойдет речь сейчас, запомнился, пожалуй, больше всех. Точнее, запомнились весы, о которых он мне рассказал.

Как известно, некоторые люди в силу своего положения – скажем, более высокая позиция в служебной иерархии, более почтенный возраст, более завидный социальный статус – соблазняются ложной мыслью о собственной особой умудренности. Не избегают подобного соблазна и лечащие врачи (я в том числе), которые порой снисходительно наставляют своих больных. Сама ситуация к этому подталкивает, еще бы: вы такой красивый, в белом халате или белом скафандре (внутри которого, однако, скорость потоотделения превышает скорость мышления), а он, в мятой рубашке, небритый и еле живой, лежит на кровати пластом.

– Добрый день, уважаемый. Поговорим немного. Вам полезно кое-что знать.

– Всё, что мне нужно, доктор, я уже знаю.

Его голос звучал как-то странно, я бы сказал, с отеческой мягкостью.

– Прекрасно. Но всё-таки: у вас поражены 70 % ткани легких. Не совсем безопасная ситуация. Наша с вами задача – постоянно дышать кислородом и не снимать маску, постоянно принимать все назначенные лекарства. Иначе мы рискуем оказаться в реанимации.

Я не люблю пугать пациентов, но в данном случае делал всё, чтобы настроить больного на сотрудничество.

– Буду всё делать, доктор, как вы говорите. Не волнуйтесь. Но и о моем местонахождении не беспокойтесь. Мы всегда находимся там, где нужно.

– Я тоже люблю философию, но сейчас нам не до нее.

– Абсолютно согласен. Дело не в ней, а в простых весах.

И он спокойно повернулся к стене.

Выйдя из палаты, я подумал: надо спросить, что за весы он имел в виду. Если за этим стоит какая-то интересная мысль, запомню ее «для собственного пользования».

За час до выхода из красной зоны я снова подошел к нему.

– Что за весы, скажите?

Он еле заметно улыбнулся.

– Обычные. Как знак зодиака или те, что в руках у Фемиды.

– Не понимаю, какая связь между весами и вашим местонахождением.

– Дело в том, доктор, что мы с вами почти ничего не контролируем в мире. И в собственной жизни. Всё, что случается, просто случается. Мы можем лишь контролировать наше отношение к происшедшему. Для этого нужны весы.

– Ну хорошо, вы заболели пневмонией. Пусть это будет отправной точкой. Как в данном случае работают ваши весы?

– Так же, как все весы. На одной чаше – то, что надо взвесить, на другой чаше – гиря, противовес. У меня на одной чаше весов – то, что я заболел. Чтобы принять это событие должным образом и не дать этой чаше утянуть меня вниз, я должен положить на другую чашу более тяжелый вес. В моем случае – это, скажем, поражение не на 70, а на все 90 %, как у моего соседа по палате. Такое ведь тоже могло случиться. А если на мою чашу ляжет реанимация, то на другую чашу я мысленно могу положить… Думаю, вы меня поняли.

– Да, конечно, это так называемое позитивное мышление.

– Именно так, доктор. Проблема в том, как заставить мысли развиваться в нужном направлении. Это не всегда легко. Особенно если вам страшно.

– Согласен. Продолжайте.

Теперь в белом халате был не я, а он.

– Я, в сущности, уже сказал. Если на другую чашу ложится что-то столь же вероятное, но более тяжелое, вы сразу чувствуете облегчение. И благодарность за то, что вы пока на этой чаше, а не на другой. Я хорошо объяснил?

– Да, спасибо. А кто вы по профессии?

– Я-то? Водитель такси.

34. Разочек

Этот молодой пациент поступил днем. У него невинный, ангельский и несколько извиняющийся голос.

– Добрый день. Скажите, вы контактировали с каким-нибудь больным?

В соответствии с протоколом ведения пациентов я приступил к составлению эпидемиологического анамнеза.

– Нет, доктор. Я всё время был дома. Только разочек ко мне приехал брат. Мы с ним посидели пару часов, потом он уехал.

– Он приезжал на своей машине?

– Нет, доктор. На такси.

– Хорошо. А вы ходили куда-нибудь в последнее время? На работу?

– Нет, доктор. Я на удаленной работе был. Только разочек съездил в магазин за продуктами. Недалеко от дома большой магазин. Там всё есть. Там всё и купил.

– Замечательно. А потом оставались дома? Когда появились симптомы?

– Да, всё время был дома. Симптомы появились три дня назад. И я разочек съездил в аптеку за лекарствами.

– Разочек?

– Да, доктор. А так – всё время был дома.

– То есть разочек к вам приехал брат на такси. Потом вы разочек съездили в магазин. И разочек в аптеку.

– Да, доктор. Я всё время был дома. Только разочек в магазин и в аптеку.

– Но всё время были дома.

– Всё время, доктор…

35. Финал

Самое плохое, как и самое хорошее, случается неожиданно. Кажется, наше путешествие в красную зону началось именно с этих слов.

Я проработал в красной зоне месяц и отпросился в резерв. Очень хотелось вернуться в семью. Благо уже полностью выздоровели другие сотрудники, которые заразились еще до того, как мы начали лечить инфицированных больных. Кроме того, около двух десятков врачей изначально были включены в резерв, и при первой волне больных, хлынувшей в клинику, их помощь была не нужна.

Итак, я выходил из шлюза в последний раз, и этот момент мне запомнился очень ярко и детально. Когда концентрируешь на чем-то свое внимание, время замедляется.

В душевой кабине я видел, как, словно снятые рапидом, отделяются от моей кожи капли воды. Я впервые толком разглядел чистые полотенца, красиво сложенные в лотке. И впервые пропустил через сознание детальный вид моих резиновых сабо, которые неспешно погрузил в раствор дезинфектора.

Красная зона осталась за спиной. Предстояли две недели обязательного карантина. А затем – наконец-то – возвращение в семью!

– Доктор, вы вышли или входите? – спросила медсестра на посту в зеленой зоне.

– Я ухожу! – В моих ушах эта долгожданная фраза прозвучала прекрасной музыкой.

– Минута, я вас запишу.

На посту вели контроль пребывания сотрудников в красной зоне, записывая время входа и выхода: никто не должен был оставаться там свыше допустимого.

– Делайте что хотите. Я – домой!

Я улыбнулся, давая понять, что это шутка