Римская армия от Адрианополя до ''Стратегикона'' - Андрей Валерьевич Банников

всем, не оставляя ничего в резерве для различных действий, рассчитанных на неблагоприятный поворот судьбы» (Maur., Strat., II, 1). Если армия состояла только из кавалерийских подразделений и должна была сражаться с конным противником, то Маврикий предписывает образовывать 3 боевые линии: передовую (промахию), вспомогательную (вторую) линию и резерв (Maur., Strat., II, 1; 2). Промахию образовывали две трети армии; Маврикий говорит о трех обособленно стоящих мерах, каждая из которых состояла из трех мир. Фронт каждой миры образовывали 600 всадников. Центральную меру возглавлял гипостратиг.

Глубина построения в каждой мере зависела от качества образовывавших ее подразделений. Федераты, занимавшие центр промахии, имели глубину строя в 8 всадников: 7 стратиотов и 1 слуга; вексилларии, располагавшиеся слева от федератов, имели 7 стратиотов в глубину и иллирийцы, стоявшие от федератов справа, — 8. Обычные тагмы имели глубину в 8, а самые слабые — в 10 всадников (Maur., Strat., II, 6).

На крыльях промахии слева от вексиллариев обычно располагались 2 или 3 отряда войск флангового охранения — плагиофилаков (πλαγιοφύλακα), в то время как справа от иллирийцев становились 1 или 2 отряда лучников — гиперкерастов (υπερκεράσεις), которым надлежало произвести охватный маневр. Плагиофилаки и гиперкерасты должны были держаться рядом с промахией до того момента, пока не приблизится неприятель; после чего первые отходили влево, а вторые вправо на один полет стрелы (Maur., Strat., II, 13).

Вспомогательная линия состояла из 4 мер меньшей численности, чем меры промахии, поскольку они составляли только треть от общей численности армии; меры располагались на расстоянии полета стрелы (ок. 133 м) друг от друга. Слева от центра находилась мера оптиматов, имевшая в глубину 7 всадников: 5 стратиотов и 2 армата — оруженосца (Maur., Strat., I, 3).

Перед началом сражения вспомогательная линия располагалась на расстоянии одной мили от промахии, для того чтобы оставаться незамеченной для врагов. Когда же последние подходили достаточно близко, то она приближалась к промахии на 4 полета стрелы.

Чтобы фронт вспомогательной линии казался неразрывным, в каждом из трех интервалов между ее мерами становилось по одной тагме; чтобы целиком заполнить свободное пространство, они строились в 4 или даже 2 шеренги (Maur., Strat., II, 4).

Стратиг со своей тагмой (букеллариями) занимал место перед центром вспомогательной линии; отсюда он имел возможность наблюдать за ходом сражения и своевременно координировать действия войск (Maur., Strat., II, 16)[57].

Позади левого и правого крыла вспомогательной линии (на расстоянии 1 полета стрелы) располагались две тагмы резерва, или нотофилаки (νωτοφύλακες).

Основополагающий принцип действия римской кавалерии конца VI в. заключался в серии повторяющихся атак, которые должны были деморализовать и расстроить неприятельские боевые порядки. Для проведения их всадники каждой меры делились на 2 категории, имевшие различные тактические задачи: курсоров и дефенсоров. Курсоры[58] были по преимуществу лучниками (Maur., Strat., II, 3) и сражались в свободном боевом порядке; дефенсоры[59] — копейщиками, действовавшими в сплоченном, сомкнутом строю. Курсоры составляли треть личного состава промахии. Две миры (две трети состава), занимавших ее центр, были дефенсорами (Maur., Strat., II, 3).

Атаку начинали курсоры, если им удавалось обратить противника в бегство, то они преследовали его, но не увлекаясь и не отдаляясь от строя дефенсоров более чем на 3–4 полета стрелы (Maur., Strat., XI, 2).

За курсорами следовали дефенсоры, задача которых состояла в том, чтобы защищать курсоров и использовать действие произведенной ими стрельбы для прорыва вражеских боевых порядков.

В том случае, когда противник оказывал упорное сопротивление, курсоры отступали к строю дефенсоров, чтобы перегруппироваться и произвести повторное нападение. Таких атак и контратак могло быть несколько. В течение всей этой фазы сражения вспомогательная линия не ввязывалась в бой и даже не должна была слишком близко подходить к промахии, чтобы случайно не посеять в ее рядах замешательства и не дать повод для бегства. Следя за исходом столкновения, всадники вспомогательной линии могли лишь издавать дружный боевой клич, чтобы поддержать своих и смутить врагов.

Если вдруг оказывалось, что какая-то часть промахии или она вся целиком обращались в бегство, то подразделения, закрывавшие интервалы во вспомогательной линии, отходили к нотофилакам, а через образовавшиеся свободные пространства отступали всадники промахии. Оказавшись в тылу вспомогательной линии, отступившие перестраивались, с тем чтобы вместе с резервами снова вступить в бой и поддержать всадников второй линии, сдерживавших натиск неприятеля.

Вооружение пехотинцев

Тенденция уделять максимальное внимание развитию кавалерии, видеть в этом роде войск главную, чуть ли не единственно необходимую силу на поле боя привела к тому, что к концу VI в. из состава пехотных подразделений почти полностью исчезла категория тяжеловооруженных бойцов, имевших шлемы, кольчуги и поножи. Следуя традиционной схеме, Маврикий делит пехоту на тяжелую и легкую. Однако это деление носит в значительной степени условный характер. Маврикий действительно порой использует термины, применявшиеся в IV в. для обозначения тяжеловооруженного пехотинца: гоплит (δπλίτης) или армат (άρματος), хотя чаще называет пехотинцев, сражавшихся правильным боевым порядком, «скутатами» (σκούτατοι). Из защитного вооружения у скутатов были только щиты и, возможно, шлемы. Маврикий может лишь рекомендовать, чтобы отборные солдаты (επίλεκτοι)[60] и в лучшем случае те, кто образует фронт боевого порядка, имели панцири и наголенники или наколенники[61](Maur., Strat., XII B, 4), допуская при этом, что даже они могли быть лишены этих элементов доспеха (Maur., Strat., XII В, 16, 55).

Таким образом, более корректно будет делить пехоту времени создания «Стратегикона» на линейную, или сражающуюся боевым порядком, состоящим из нескольких выстраивающихся друг за другом боевых линий, и легкую.

Копье — главное наступательное оружие скутата — было, очевидно, достаточно коротким и легким, поскольку его можно было не только использовать в рукопашной схватке, но и метать. Кроме того, скутат мог иметь марзобарбулу (μαρζοβάρβουλα) — дротик со свинцовым грузилом — логический этап эволюции позднеантичной плюмбаты. В отличие от последней, марзобарбула имела более значительные размеры: археологические данные свидетельствуют, что ее длина доходила до метра, а вес — до 350 г. Поэтому носить марзобарбулы внутри щитов было нельзя. Маврикий предписывает хранить их в кожаных футлярах (Maur., Strat., XII B, 2). Чтобы эффективно метать марзобарбулу, солдат должен был сначала положить на землю свое копье.

Каждый скутат имел меч (σπάΟιον) «герульского типа», как пишет Маврикий, не поясняя, однако, каковы были его характерные особенности (Maur., Strat., XII B, 4). В рукопашной схватке меч стал играть более значимую роль, чем это было в IV в., когда его пускали в ход только после того, как ломались копья. Маврикий допускает, что скутаты метали свои копья вместе с марзобарбулами, а