Холодная вечность - Ирина Малаховская-Пен

Не предупредил, что до деревни не довезет, сволочь. Костя запомнил того таксиста, и для себя решил, что с ним разговаривать не будет. Найдет другого. Таксисты постоянно работают с людьми, и ездят в разные точки. Они должны хоть что-нибудь знать. Не могут не знать. Ведь не случайно ТОТ таксист высадил его у леса. А вот и стоянка. Да… это не Москва. На маленьком пятачке стояло две волги, и один из водителей был старый Костин знакомый. А второй таксист оказался из рода «дорогу покажешь». В Москве это были армяне и таджики, тут – насколько Соболев разбирался в национальностях – казах. Кажется. На ломаном русском он объяснил Соболеву, что не понимает, чего тот от него хочет. А ехать готов. Хоть сейчас. И показал навигатор в планшете, довольно посверкивая желтыми коронками. Проклятье…

Соболев отошел от машины, подумал, что терять ему в любом случае нечего, и быстро залез во вторую машину. Водитель гадал кроссворд и слушал русское радио. На появление Соболева неспешно отложил своё занятие и спросил «куда?».

– Никуда. У меня машина в трех метрах.

– Прикурить что ли надо?

– Поговорить надо.

– Я тебя знаю? Постой. Ты Наташкин муж, что ли? Да не было ничего! Не слушай её. Она пьяная была, и вообще ничего не помнит. Я её просто подвёз, по-дружески. А вообще смотри, они там на этих корпоративах напиваются, и непонятно чем занимаются. Взяли тоже моду, корпоративы у них. Я, например, своей сказал: никаких корпоративов. Вышла замуж: борщ вари, и за пацаном смотри. И ты своей скажи. А то, разве дело – баба пьяная домой добирается одна. А вот если бы я не подвез, а? То-то же.

Соболев терпеливо выслушал рассказ таксиста. Просто не хотелось перебивать такую пламенную речь. Его обрадовало то, что в принципе водитель оказался болтливым. Главное теперь направить эту болтливость в нужное русло.

– Как тебя зовут?

– Игорь.

– А меня Костя. Очень приятно.

– И мне. Погоди… как Костя? У Наташки же мужа Лёшей зовут?

Соболев с большим трудом сдерживал смех. Нельзя смеяться. А то Игорь разозлится и точно уже ничего не расскажет.

– Ты правда не помнишь, откуда знаешь меня? Ты меня позавчера подвозил.

– И че? Знаешь, вас скока? Забыл что ли чего? Так я вроде ничего не находил.

Костя решил, что надо срочно сменить тактику. А то они долго будут играть в «угадай мелодию». Он прикинул, что у него осталось в кошельке из наличных, и спросил:

– Игорь, хочешь заработать тысячу рублей? Ехать никуда не надо.

– Кто ж не хочет! А че делать надо?

– Ты меня позавчера подвозил до Позднего. Правда, высадил на дороге у леса. Хотя машина там вполне может проехать, я проверял.

Таксист застонал и стукнул кулаком по рулю.

– Успокойся. Что бы ты мне не сказал – я не собираюсь никуда дальше это передавать. И честно заплачу тебе. Ну. Ну! Не зря же ты отказался меня подвозить до места. Что ты знаешь об этой деревне? Откуда знаешь? С кем я могу поговорить, кто знает больше тебя?

– А не многовато вопросов? – усмехнулся таксист. – Пять тысяч. Или вали отсюда.

– Ты не охренел?

– Нет. В самый раз. Пять тысяч, и расскажу всё, что знаю. Деньги вперед! На дополнительные вопросы даже могу ответить. – хихикнул Игорь.

– Ты в институте учился, что ли? – удивился Соболев, доставая деньги.

– Учился когда-то. В прошлой жизни.

Таксист внимательно изучил купюры, аккуратно сложил и убрал их в карман. Снял кепку, и Костя заметил, что Игорь не так молод, как ему показалось вначале. Седые виски, глубокие морщины на лице, выцветшие глаза. Мужчина приоткрыл окно, закурил вонючую дешевую сигарету, выдохнул дым.

– Я не знаю, за каким хреном тебе это надо. Да и не хочу знать. Мой тебе совет: проваливай туда, откуда ты там припёрся. Из Москвы, судя по говору? Но ты же не за советом сюда явился, верно?

– Верно.

– Ну, тогда слушай…

«Ты вроде говорил, что учёный? Изучать чего-то там приехал. Исследовать. А нечего тебе тут изучать. Не по адресу ты попал, товарищ ученый. Конкретно не по адресу. Не ищи чудес там, где их нет. Точно я ничего не знаю. Кроме того, что раньше на том месте, где сейчас Позднее, была деревня. В начале прошлого века. Только дома стояли не полукругом, как сейчас. А рядами. Дружная, хорошая, работящая деревня была. А потом устроили они восстание против барина своего. Чего ты на меня так смотришь? Да, давно это было. До революции ещё. Устроили восстание, мол, крепостное право давно отменили, хватит нас пользовать за гроши. Хотим, мол, и для себя пожить, а ты нас душишь повинностями да податями. Мы выходных, говорят, хотим и праздники отмечать по-людски, а не только батрачить. Зря они это. Барин, говорят, зверюга у них был. Праздника, говорит, хотите? Ну, вот вам салют. Получайте. Всех загнали в дома и заколотили двери. Окружили деревню надсмотрщики с собаками, чтобы не сбежал никто, и подожгли. Вместе со стариками и детьми. У барина таких деревень с десяток в поместье было. Ему деревней больше, деревней меньше. Изверг, одним словом. Нелюдь. И стала та земля проклятой. Невозможно на ней не то, что жить стало, а просто мимо ходить было опасно. Люди там пропадали. Или возвращались седые, да ни слова вымолвить не могли. Обходили эту территорию за километр, а то и за два, все жители района. Лет тридцать к ряду там никого и ничего не было. А потом вишь жизнь зародилась. Кто-то отважился там поселиться. Выросла новая деревня. Да не простая, а с чудесами, прости Господи. Это всё, что я знаю».

Соболев пытался выяснить, что за чудеса, и что таксист сам обо всём этом думает. Но ничего больше не добился. Игорь мотал головой и отмахивался. Единственное, что еще Костя от него узнал, это то, что не он один интересуется данной историей. Есть молодой парень, журналист из местной газетёнки. Нахватался где-то слухов, и захотел собрать материал, написать статью – бомбу. Тоже приходил к таксистам, Игорь с ним разговаривал. Это было пару лет назад, может парень уже продвинулся в своих раскопках. А может поехал в Позднее, да сгинул. Но телефон его у Игоря остался. Таксист под это дело пытался стрясти с Соболева ещё бабок, но обломался. Косте показалось, что он итак практически подарил наглому мужику пять тысяч. Заполучив визитку с телефоном журналиста по имени Андрей Морозов, Соболев покинул чужую машину и вернулся в