Холодная вечность - Ирина Малаховская-Пен

привязали бы нас, наверное, дома к батарее. В общем… в один осенний день, ближе к вечеру, двое наших, Саша Смирнов и Женя Мясников, поехали по дороге. Проезжали все эту дорогу всегда максимально быстро, так что через полчаса ждали их обратно. И… не дождались. Ребята хотели ехать искать, а мне вдруг стало так тяжко. Как будто душит меня кто-то. Чуйка. Она у меня всю жизнь, с детства. Без неё и в журналистике делать нечего. Я бросился их отговаривать. Отговорил. Мы помчались в Запрудный, рассказали родителям. Кто-то побежал в милицию. Кто-то к Мясниковым, кто-то к Смирновым. У Сашки была одна мать, отца не было. И он у неё один был. Как она выла, когда её не пустили ночью идти искать сына. Это… это нельзя описать никаким пером. Её вой до сих пор у меня в ушах, когда я вспоминаю те события.

Андрей залпом выпил пиво, открыл новую банку. Налил и стал глотать большими глотками. Словно надеясь, что от пива зашумит в голове, и вой, который он вспомнил, станет не таким громким, не таким отчаянным, не таким звериным.

– Это было 22 сентября? – Андрей кивнул. – Мальчиков потом искали? Что-то нашли?

– Обломки велосипедов. Глубоко в лесу, в стороне от деревни. Через несколько лет. Случайно.

Андрей предложил помочь с баней, и они истопили её тем же вечером. Журналист согласился остаться до утра, после пива он немного успокоился. За баню Соболев был благодарен Андрею. Это оказалось чуть сложнее, чем Костя планировал. Он-то думал просто напихать в топку дров, и готово дело. А пришлось сначала вымыть полы и полки, потом вычистить решётку и поддувало, потом натаскать кадушку воды, приготовить веники, ковшики, наносить дров, притом сложить их подальше от печи. А уж потом Андрей загрузил в топку дрова и разжег по старинке с помощью газеты. Они плотно закрыли дверь в баню и вернулись в дом.

– Учись, пока я тут. У меня по счастью была бабушка в деревне. – Морозов хлопнул Костю по плечу.

– Учусь-учусь. Да, брат, признаюсь я бы тут без тебя натопил…

– Жаль, снега нет. Представь, какой кайф, после парилки бухнуться в снег.

– Слабо представляю. В Москве мы после парилки в бассейн ныряем. Да, я редко хожу, если честно.

– Ты даже не сравнивай городскую общую баню с деревенской.

– Да я не сравниваю, не кипятись. – они вошли в дом и сели к столу. Закуски стояли нетронутыми, аппетита не было ни у одного из двух взрослых здоровых мужиков. Пили пиво не торопясь, ждали пока истопится баня. – А ты где учился, Андрей?

– В Красноярске, в СФУ.

– Там есть факультет журналистики?

– Филологии! И журналистики.

– А лет тебе сколько?

– Двадцать восемь.

– А сколько тебе лет было, когда случилась та история? Помнишь?

– Такое забудешь. Мне было тринадцать лет. Это произошло в две тысячи четвертом году. – Андрей отпил из кружки и криво усмехнулся. – Знал бы ты, Костя, чего мне стоило приехать сюда сегодня.

– Я не знаю. Но предположить могу.

Морозов помотал головой. Поднял тяжёлый взгляд. Соболев поежился.

– Не думаю. Прости.

– Ладно. А велосипеды были точно твоих друзей. Ну, которые нашли в лесу.

– Точно. Только там не целиком велосипеды были, а так, груда железа. Две рамы, один руль, обрывки цепи. Опознали по раме. У Женьки велик был обклеен мышонком из мультика. Он фанател.

– Каким мышонком?

– Какая тебе разница? У тебя дети есть?

– Нет. Детей нет.

– Я так и подумал.

– Почему?

– Не знаю, – Андрей пожал плечами, – чуйка.

– Ну, так что за мышонок?

– Да вот дался тебе этот мышонок! Ну, Стюарт Литтл.

– Понятно… а где и как искали твоих друзей?

– Ночью их никто не стал искать. Самоубийц нет. А вот с утра пошли. Родители Женькины, полиция. Поехали, точнее, на машине в Позднее. Нашлись желающие добровольно прочесать лес. Я тебе скажу честно, никто не рассчитывал их найти. Но человек такая бестолковая скотина. Цепляется за какую-то надежду. Которая никак не сдохнет.

– А мама Саши? Которая ночью рвалась на поиски? Она что, не поехала с милицией?

– Нет. Не поехала. – Андрей замолчал и уставился в окно.

– Да что ж из тебя всё клещами-то тянуть приходится! Почему не поехала?

– Она поехала в другое место.

– Андрей, мне тебя, ей Богу, стукнуть охота.

– Пойду, баню проверю.

– Нормально можешь сказать? В какое другое место?

Андрей встал и пошёл к двери. Соболев понимал, что воспоминания так себе. Ему не хотелось напрягать Морозова, но он начинал потихоньку раздражаться. Журналист обернулся на пороге и сказал:

– В город она поехала. В психиатрическую больницу. Сейчас, проверю баню, и пойдём, если готова. – Вернулся через три минуты. – Не, нифига. Сидим дальше, я дров подкинул.

– А сейчас эта женщина жива, не знаешь?

– Не знаю точно, но вроде жива. В каком-то спец. интернате. У неё нет никого. Сашка только один и был.

– Ужас, конечно. Просто ужас. Так, а что менты? Они же сюда приезжали. На следующее утро приезжали. И что?

– Слушай, что ты хочешь от меня? Я с ними не ездил. Но слышал, что не нашли ничего! Никаких следов. Что можно предъявить и кому?

– Они обыскали деревню?

– Они её осмотрели с позволения местных жителей. Ничего не нашли, извинились, и убрались восвояси. Волонтеры прочесали лес вдоль и поперек, под каждый кустик, под каждую травинку заглянули. И тоже ничего. Вот и весь сказ. Были два подростка, и исчезли, как не было. Женькины родители поплакали, погоревали, но справились. У них четверо детей. Было четверо. Осталось трое. В две тысячи девятом признали через суд Женьку умершим, мать настояла. Она ему могилу организовала, чтобы было куда ходить, цветочки носить. Чтобы по-людски.

Соболев подумал. Всё было понятно и страшно. И всё равно, засевшая в голове мысль «своими глазами» не давала покоя. Да, прав журналист Андрей Морозов, человек действительно бестолковая скотина. То живёт пустой надеждой, а то стремится увидеть то, что видеть не надо бы.

– Андрей, а ты с чего потом вдруг решил собирать материал про деревню? Ты правда думаешь, что кому-то нужен ТАКОЙ материал? Напишешь об этом, и одна дорога тебе. В психушку.

– Знаешь, я не был стопроцентно уверен, что хочу об этом писать статью. Мне просто очень хотелось, да и хочется, разобраться, что за дьявольщина тут творится. Для меня это важно. И на то есть две причины. Обе уходят корнями в тот злополучный вечер. Первое: мне кажется, что мои друзья заслуживают того, чтобы кто-то разобрался в их исчезновении. Или заслуживали…