Холодная вечность - Ирина Малаховская-Пен

какого пола собака у деда Захара. Поэтому, во избежание собачьих боёв, он подошёл к дому один. Пожалел, что у него нет пуленепробиваемого жилета. Сто лет, шутка ли! Тут уже и маразм может запросто быть. Вот так пальнёт по нему дед Захар со страху, и всё, белые тапки. Соболев нажал на кнопку звонка. Собака, если она там была, даже не пикнула. Соболев неожиданно для себя сделал шаг вправо, чтобы не стоять перед калиткой. Инстинкты, ничего не попишешь. Прошло немало времени, прежде чем за забором послышались шаги. Калитка открылась. Мужчина преклонных лет внимательно изучал Соболева, ни слова не говоря. Костя решил взять инициативу в свои руки.

– Добрый день. Меня зовут Константин Соболев. Ваш адрес дал мне парень из газеты, Морозов. Он был у вас пару лет назад. Вы с ним разговаривали. – дед молчал. – Вы Захар?

Соболев чувствовал, что весь натянут, как электрический провод. Старик выдержал паузу и сказал:

– Я. Журналиста того помню. Я вроде всё сказал. Помру – будут ему мемуары в наследство. – Захар выглянул на улицу, посмотрел направо-налево. – Твоя машина?

– Моя.

– Ты тоже журналист?

– Нет. Я… писатель, я из Москвы.

– Писааааатель. Вона че. Ужасы пишешь?

– Почему ужасы?

– А у меня сегодня день рождения. – Брякнул дед. – Девяносто семь лет.

– Обалдеть. А почему вы так молодо выглядите?

– Да, не. Это я уже не молодо выгляжу. Видел бы ты меня в восемьдесят четвертом… когда я сюда переехал. Вот тогда да… а сейчас. – дед махнул рукой. – Заходи. Отпразднуем.

– А мне сказали, что вы осторожный. Чуть ли не боитесь кого-то.

– А мне надоело бояться.

– Я не могу надолго. У меня алабай в машине. Ждёт.

– Ты с собакой прямо из Москвы что ли приехал?

– Нет. Я остановился в Позднем.

– Герой! И чья собака?

– Петина.

– Из какого дома?

– Сейчас. Эээ из седьмого.

– Петьки? Марковича? Как он там. Уже совсем взрослый… я уезжал, он подростком был. Хороший мальчик.

– Петя сын Марка?!

– А ты не знал?

– Я видел Марка… он выглядит лет на сорок. И он… недобрый.

– Слушай, ты заходить будешь-нет?

– А собака?

– Ну, веди и собаку. Она во дворе побегает. Покормим.

– Так у вас же тоже собака.

– У меня нет. Умерла.

– Как?!

– Как положено. Состарилась и сдохла.

– Ладно. Сейчас я приведу Гэри, и зайду.

– Давай. Калитку закрой за собой. Я в доме буду.

Соболев в состоянии прострации дошел до машины. Достал телефон. Подумал. Решил, что позвонит позднее. Открыл дверцу.

– Пошли, Гэри. Нас в гости пригласили.

Алабай без разговоров выпрыгнул. С удовольствием размял конечности, и смело пошёл к открытой калитке. Соболев зашел следом, выглянул на улицу, повертел головой – кажется, у него развивается паранойя – и закрыл за собой калитку на все обороты замка плюс засов.

У Захара на столе стояла дымящаяся ёмкость с большими, явно домашними, пельменями. Коньяк, водка, морс, нарезки, селёдка с луком – Соболев малость прифигел от такого разнообразия.

– Вы гостей ждёте?

– Некого мне ждать, Константин Соболев. Один я. Как перст. Ну, вот тебя Бог послал разделить со мной праздник. Чем плохо?

– А может я шпион. Диверсант. А вы меня за стол с порога.

– Самоубийца ты, а не диверсант. – хмыкнул Захар. – Водки?

– Слушайте, а как я домой поеду?

– Куда домой? В Москву?

– Да, нет же. В Позднее. Я в Петином доме живу. А он к сестре уехал.

– К Людке? Она считай в одно время со мной уехала из деревни. Замуж вышла. Марк её проклял тогда.

– За что?! – поразился Соболев. – За то, что замуж вышла?

– За то, что уехала. Могла в деревню мужа привезти, лишних рук не бывает. А она к нему сбежала. Значит, и Петька уехал?

– Да. Сестра овдовела, и он к ней отправился.

– А ты в его доме живешь?

– Ну, да.

– А Марк?

– Я не знаю… я его один раз видел. В дом он не приходил. Живу я там один.

– Ну, на такси доедешь. Давай, выпьем. Девяносто семь лет, не кот начхал.

Косте стало жаль Захара. Вон как его одиночество допекло. Уже и не боится никого. И даже собаку новую не завести не потрудился.

– С днём рождения! Извините, что без подарка. – Соболев выпил тягучую ледяную водку, закусил, подумал, что всё ерунда на фоне вечности: машины, собаки, родственные связи Петра. Девяносто семь лет… он о таком даже и не мечтал. – Здоровья вам. Что еще тут можно пожелать?

– Спасибо. Угощайся. Пельмени сам лепил, селёдку сам солил.

– Ничего себе!

– А что мне делать? Хозяйничаю помаленьку.

– А почему новую собаку не завели? Когда ваша умерла?

– Полгода назад. Куда я заведу собаку, Костя. Я старый. Что со мной случись – кому нужна потом эта собака?

– Да, по паспорту вам девяносто семь. Но ведь по факту меньше? Раз вы жили в Позднем, так значит те годы можно смело минусовать. Если я все правильно понял.

– Правильно, в принципе. Костя, скажи мне правду, кто ты такой? Ты ведь не писатель.

– Почему вы так думаете?

– Писатели не такие.

– В смысле?

– Ты нормальный, стопроцентно психически здоровый мужик с трезвым подходом ко всему. А писатели, они же… малахольные.

– Ну, вы даете. Андрей бы оценил.

– Какой Андрей? Из газеты? Да он ведь тоже не совсем писатель. Но даже он более малахольный, чем ты! – дед Захар разлил водку.

– А вы знаете, что таксисты не возят в Позднее!

– В каком смысле – не возят?

– В прямом. Боятся. До леса довозят, и топай пешком, говорят.

– Глупости. Я тебе вызову нормального таксиста. Который довезет до деревни, и тебя, и псину твою. От въезда-то уж дойдешь?

– Ну, конечно. Чего там идти. – пожал плечами Соболев. Они чокнулись, выпили. – Я просто купил машину тут, в Запрудном, чтобы пешком не ходить до дороги и обратно. За машиной-то всё равно придется до дороги идти, и там уже попутку ловить. Прошлый раз еле как поймали, пса никто везти не хочет.

– Ну, так переночуй у меня. Кто тебя гонит?

– Забавно… несколько дней назад ко мне приехал наш общий знакомый журналист. Выпили, поговорили. Я его оставил ночевать. Правда, мы ещё баню с ним топили.

– Баню топить, с твоего позволения, не будем.

– Не надо. Говорили мы с ним, кстати, о Позднем.

– Почему кстати? Потому, что ты ко мне за тем же приехал? О Позднем поговорить?

– Да.

– Ну, так ты ответь мне на вопрос, Константин. Кто ты есть? Чем твой интерес вызван? Откуда прознал про Позднее? А там уж и