Холодная вечность - Ирина Малаховская-Пен

лавочке, к которой он подошел заранее, в 14:45, Соболев задумчиво чесал голову алабая, лежащего у ног. Ночь прошла спокойно, гостей не было. Покормив животных, Соболев полез в сервант с книгами. Немножко прибалдел от содержимого полок, конечно. Оказалось, что детективы тоже имеются. Но, детективы хорошие. Старая добрая классика. Конан Дойл, Агата Кристи. Были тут и Эдгар По, и Роберт Льюис Стивенсон. Также на полках стояли произведения русских классиков. Во второй ряд Соболев пока не полез, вытащил Достоевского, решив, что он сейчас тут самый подходящий. Перечитал «Преступление и наказание». Пока читал, уснул. Вместо ожидаемых кошмаров, снова видел он во сне Петра. Тот стоял у калитки и смотрел вдаль, поставив руку козырьком над глазами. Потом повернулся и начал приближаться быстрым шагом. Когда лицо Петра было уже во весь экран Костиного сна, оно вдруг стало лицом Федора Михайловича с бородой и усами. Достоевский назидательно произнёс: «Живая душа жизни потребует…». Соболев отшатнулся и проснулся. Книга аккуратно лежала на одеяле, Гэри расположился головой в спальню, а хвостом в кухню. Костя встал, и принялся за дела. Валяться после сна он никогда не любил. Топил печь, выгуливал алабая, завтракал, и всё думал о предстоящей встрече с журналистом. Не то, что бы представлял встречу. А просто думал: «приедет или нет?». Сейчас алабай гулял уже второй раз за день, а вопрос так и продолжал крутиться у Кости в голове. Часы показывали 14:55. Неужели струсит?

Из леса послышался шум движка. Показалась морда точно такой же девятки цвета мокрый асфальт, какую недавно купил себе Соболев. Машина подкатила к лавочке, стекло опустилось. Молодой парень в темных очках за рулём, жующий жвачку, всем своим видом показывал: «а мне че? А мне вообще ниче», из чего Соболев сделал вывод, что он дико напуган. До усрачки, можно сказать.

– Привет, – поздоровался Андрей, – ты Костя?

– Я. Привет, Андрей.

– И чего? Можно заезжать прямо вот так?

– А ты что, где-то шлагбаум видишь? Или, может, знак?

– Ну, садись тогда. Собака линяет? Садитесь оба, да поехали к тебе. Мне тут как-то некомфортно…

– Собака вроде не линяет. – Соболев запустил Гэри на заднее сидение, сам сел вперёд. – Перестань нервничать, прошу тебя. Я тебе по телефону сказал: тут сейчас безопасно.

Андрей кивнул, Соболев начал командовать налево-направо, хотя всё было в общем-то просто: одна дорога полукругом вдоль домов, Петина изба седьмая от начала. Андрей зарулил во двор, Соболев вышел и закрыл ворота. Журналиста вроде отпустило немного. Он смущенно улыбнулся и признался:

– Да всё я вроде знаю, когда тут опасно, когда нет. И вот вроде заинтересовался я, начал копать. Что-то даже раскопал, а сюда так и не собрался. Страшно. А ты? Тоже журналист?

– Вроде того. – Соболеву не хотелось рассказывать, кто он, и что он. Пока не хотелось. Не тот уровень доверия. Сейчас он должен получить от Морозова максимум сведений. Если при этом получится скооперироваться, и дальше действовать вместе – отлично. Но, о доверии речь пока не шла. Соболева не смущал тот факт, что Андрей уже ему доверился. Боялся, но приехал. К нему приехал. Дай Бог, чтобы тут и впрямь было так безопасно, как Соболев пытался внушить журналисту.

– Пиво будешь, – спросил Костя?

– За рулём. – развел руками Морозов.

– Могу уступить кровать в комнате, сам на печи посплю. Вообще, всю жизнь мечтал поспать на печи. У меня в детстве не было бабушки с печкой в деревне, представляешь? Я вот только сейчас понимаю, как это убого.

– Не, ночевать я точно не останусь. Ты тут несколько дней уже, давно бы опробовал печь на предмет сна.

– Ну, а я буду пиво. – Соболев накрыл стол. Заварил журналисту кофе, сам вытащил из холодильника пиво, перелил в пузатую кружку, купленную в супермаркете. Глотнул, зажмурился, и на правах старшего начал:

– Давай я расскажу тебе, что я тут делаю, и что успел узнать. А ты мне расскажешь, что у тебя за интерес. И какая информация у тебя.

– Жги.

– В общем, я из Москвы, как ты сам уже догадался. Какое-то время назад ко мне заехал мой товарищ, Виктор, увлекающийся э-э-э, ну, скажем, паранормальным. Он именует себя парапсихологом, эзотериком, ещё каким-то чёртом в ступе. Неважно. По образованию он медик (тут Соболев еле успел схватить себя за язык прежде, чем у него вылетело «как и я»), но отошел в псевдонаучную сторону. Явился Виктор напуганный и взбудораженный. Рассказал, что слышал звон про эту самую деревню, и решил посмотреть поближе. Он явился сюда 22 сентября. – Тут Андрей в ужасе положил себе руку на лоб и сказал, что будет пиво. Доедет и с пивом, ничего страшного. Соболев выдал ему банку и кружку, и продолжил. – Виктора в тот день спас хозяин дома, в котором мы с тобой сейчас находимся. Повезло. На следующий день мой друг в ужасе умчался отсюда, и потерял интерес к этой чудо-деревне. Думаю, надолго. Зато после его рассказа заинтересовался я. И приехал сюда. За эти несколько дней много чего случилось. Не со мной больше, а во мне. В душе. И вот что я понял. Я не уеду отсюда, пока не разберусь, что тут происходит.

– А где сейчас хозяин дома? – шепотом спросил Андрей.

– Хозяин дома уехал в Красноярск к сестре. А мне оставил собаку на время. И лошадь. Навсегда. – Соболев заржал, довольный.

– Что? В Москву заберёшь?

– Нет. Оставлю соседу слева. Я, понимаешь, всё что-то хожу, езжу. Никуда еще не продвинулся толком. Ну, вот телефон твой наездил. Спасибо, что приехал. Рассказывай теперь ты.

– А что рассказывать-то?

– Всё. Что есть. – Соболев вынул ещё пива, поставил на стол. – Может всё-таки задержишься? Завтра я наконец-то баню затоплю. Пива еще много.

– Правильно говорить «истоплю».

– Неужели?

– В смысле, не правильно, а тут так говорят. В Сибири.

– Ладно, понял. Не отвлекайся. Ну?

– Ну, в общем, я тут вырос. Мы с мальчишками гуляли в лесу. На великах ездили. И нас предки предупреждали, что в эту сторону ездить нельзя. Мертвяки сожрут. Ну, ты же понимаешь, что дети обязательно пойдут туда, куда запрещено. Как мёдом им там намазано. Конфетами усыпано. Раз нельзя, значит обязательно нужно пойти. У нас забава такая была на спор: кто быстрее доедет до конца леса и обратно. Ездили по двое, остальные ждали. Вот, как только деревня показалась, так и возвращаешься обратно. Страшно, но гордишься собой невероятно. А уж если на полметра обгонишь друга – так и вовсе праздник. Родители не знали, что мы сюда катаемся. Знали бы –